Что делает театральный режиссер?



О. Ремез


   Драматург сочиняет пьесу. Артисты в ней играют. Художник пишет декорации, композитор – музыку.
   А что делает режиссер?
   Однажды вечером в институте, который готовит театральных работников, собрались студенты и стали спорить, с каким трудом можно сравнить труд режиссера.
   Один сказал: "Режиссер – это офицер, командир в бою. Он руководит всеми, командует, ведет в сражение".
   Другой, настроенный не так романтично, возразил: "Нет, это повар. Так же, как повар приготавливает блюдо из разных продуктов, так и режиссер готовит свои спектакль и подает его зрителю".
   "Режиссер – каменщик, который строит дом!"
   "Архитектор, который его планирует!"
   "Режиссер больше всего похож на переводчика", – сказал студент, сидевший в углу. И объяснил: "Переводчик переводит книгу, пьесу с одного языка на другой. Режиссер занимается тем же: переводит пьесу с языка литературного на язык театральный".
   Кто был прав? Каждый – и никто. Режиссер, действительно, похож на архитектора, и на каменщика, и на командира, и даже на повара. И все-таки он – ни то, ни другое, ни третье. Это совсем особая профессия: режиссер.
   Что же он все-таки делает?

Режиссер выбирает пьесу

   Мне предложили поставить старую классическую пьесу – комедию Фонвизина "Недоросль". Написана она в 1782 году.
   Помещики Простаковы взяли под опеку имение и имущество своей племянницы Софьи. Они ограбили ее, а теперь решают сбыть с рук – выдать замуж за грубияна и невежду Скотинина. Но как только Простакова узнает, что Софья – богатая наследница дяди своего, Стародума, планы помещицы резко меняются. Теперь она прочит Софью в невесты своему сыну – избалованному неучу Митрофану.
   Лишь вмешательство приехавшего за Софьей Стародума спасает девушку.
   Белые парики и пышные камзолы дворян, драные кафтаны крепостных. Чета Простаковых, Скотинин, Митрофан... Очень уж в далекое прошлое они ушли. Нужно ли ставить пьесу сегодня? Какие новые мысли у зрителей она может вызвать?
   Я захлопнул томик Фонвизина, вышел на улицу и направился в театр поделиться своими сомнениями.
   Я шел по Невскому проспекту. Навстречу двигалась ватага молодых людей. Модные пиджаки и узенькие брючки. Ни единого признака мысли в глазах.
   Кого мне напоминают эти молодые люди? Кого-то хорошо знакомого. Где-то совсем недавно я читал... Постойте! Да вот этот молодой человек, уверенно расположившийся на парапете набережной, это же... Митрофан. Да, да, тот самый!
   Разве в том дело, что фонвизинский Митрофан носил камзол, а наш молодой человек одет в зеленый пиджак? Разве нет и в нашем обществе пусть очень дальних, но все-таки несомненно потомков и сородичей Митрофана? Тех молодых людей, которые ленятся, бездельничают, которые нечестно служат своему Отечеству?
   Нет, зря решил я сдать Митрофана в музей.
   Возвращаюсь домой, снова перечитываю пьесу. И знакомые черты проступают сквозь далекие образы. Я угадываю остатки "скотининского" и "простаковского" в людях мне знакомых. Я сочувствую Стародуму, Софье, Милону. Надо помочь им в их борьбе с миром Скотининых! И об этой их борьбе мне и хочется теперь поставить спектакль.
   Буду ставить!

Режиссер сочиняет спектакль

   Сижу и читаю "Недоросля". Читаю, как будто никогда раньше до этого не читал. Картины жизни героев комедии проходят перед моими глазами.
   Откроите любую пьесу. Короткие описания мест действия, а в основном – разговоры действующих лиц. Автор как бы записал, что говорит каждый. А о чем каждый думает, когда молчит? Что он делает, когда говорит, – ходит он при этом или сидит, нервно курит или глядит в окно? Какие звуки слышатся в это время за окном, какая музыка раздается вокруг?
   Я начинаю переводить сцену за сценой на язык театра.
   "...Правдин (взяв книгу). Вижу. Это грамматика. Что же вы в ней знаете?
   Митрофан. Много. Существительна да прилагательна.
   Правдин. Дверь, например, какое имя: существительное или прилагательное?
   Митрофан. Дверь? Котора дверь?
   Правдин. Котора дверь? Вот эта.
   Митрофан. Эта? Прилагательна.
   Правдин. Почему же?
   Митрофан. Потому что она прилажена к своему месту. Вон у чулана шеста неделя дверь стоит еще не навешена. Так та покамест существительна..."
   Знаменитая сцена, когда Стародум и Правдин "экзаменуют" Митрофана. Представим себе, как это могло происходить в жизни.
   ...Комната, куда поместили "гостя" – Стародума. Раннее утро. Стародум едва успел подняться с постели, как к нему явился Митрофан в окружении всего семейства. Папа-Простаков тащит за сынком большую стопку толстых "ученых" книг – вот, мол, сколько дитя прочитать успело! Еремеевна, нянька Митрофана, несет кувшин кваса и полотенце.
   А как Митрофан одет? В тот самый кафтан, который сшили ему в начале пьесы? У этого кафтана, конечно, огромные карманы, набитые всякой всячиной: пирожками, пышками, бабками для игры, пшеном – голубиным кормом... Могут быть у кафтана такие карманы?
   "Обязательно посмотреть, – записываю в рабочем блокноте, – какие в XVIII веке шили кафтаны. Насчет карманов – уточнить".
   ...Начинается "экзамен".
   Вид у Митрофана торжественный, важный. Он изо всех сил старается "не ударить лицом в грязь". Каждый раз, ответив на очередной вопрос, Митрофан отходит к родителям, к Еремеевне, стоящим в стороне, – пьет квас, утирается полотенцем, отдыхает – ни дать ни взять боксер между раундами! Что ж, и вся сцена, если вдуматься, напоминает "кулачный бой", поединок: кто умнее–тому достанется в жены Софья с ее богатством. А "судьи" "состязания" – Правдин и Стародум.
   На самый "трудный" вопрос – "Дверь – какая она?" – Митрофан, видимо, ответит не сразу. Он сначала будет долго присматриваться к двери, приоткроет ее, прислушается к ее скрипу, и лишь убедившись в том, что она "славно прилажена" к своему месту, уверенно ответит: "Прилагательна..."
   (Интересно, кстати, как должна скрипеть эта дверь? Наверно, продолжительно, печально, словно жалуясь... Гоголь в "Старосветских помещиках" подробно рассказывает, как "пели" на разные голоса двери в помещичьем доме. Надо будет обязательно перечитать эти места в повести!)

Режиссер встречается с художником

   Где происходит действие комедии?
   – В комнате Простаковых, – отвечает художник. – Я уже тут набросал кое-что. Вот здесь слева изразцовая печь, в углу – лапка...
   – Погодите. Почему в комнате Простаковых?
   – Как почему? Да так всегда играют: одна декорация – комната Простаковой.
   Мало ли что играют... На первой странице пьесы написано: "Действие... в деревне Простаковых". В деревне, а не комнате! Значит, нужны несколько декораций, а не одна!
   И мы начинаем фантазировать. Художник увлекся, уже забыл о своих первых набросках, снова ищет, выдумывает, пробует...
   Через несколько дней встречаемся в макетной мастерской театра. Перед нами – вырезанный из картона маленький макет будущих декораций. В "подмакетнике" – крошечной модели нашей сцены – картонный задний двор усадьбы. Здесь должно происходить второе действие пьесы. На
   чердаке Митрофан будет гонять голубей, сюда же со скотного двора заглянет Скотинин, здесь же можно будет показать приготовления к возможному приезду Стародума. Художник придумал много интересного: вот бочка с водой, вот столб, на котором висит хомут, – подходящая обстановка для драки Митрофана со Скотининым. Все хорошо, но чего-то еще не хватает.
   – Дверь!
   – Что такое? – пугается художник.
   – Дверь не на месте!
   – Что вы! Дверь будет в полном порядке. Сделаем так, чтобы она открывалась.
   – То-то и плохо, что дверь "в порядке". Она же "шесту неделю не навешена стоит"! Она же еще "покамест существительна"!
   Художник все понял, вырезал из картона новую дверь и ищет, куда ее поставить.
   Картина за картиной, сцена за сценой сговариваются режиссер с художником. Наконец, все ясно. Художник отправляется писать эскизы, а режиссер...
   О, у режиссера очень много работы!

Режиссер распределяет роли

   Кому предложить роль Скотинина? Кто у нас в театре толще всех? Артист Н. Вот ему и надо предложить ее. Да, да. И в прошлом спектакле он играл почти такую же роль. Значит, все будет в порядке. Погодите! Но он же просто повторит то, что играл в прошлый раз, а это – уже неинтересно. Не лучше ли дать роль Скотинина артисту М.? Он хотя и не так толст и никогда ничего похожего не играл, но... стоит вспомнить, каков артист М. не на сцене, а в жизни, какие смешные случаи происходили с ним во время последней гастрольной поездки театра... Да, очень интересно дать ему роль Скотинина! Он, правда, молод... Ну и что же? Никто в свое время не верил, что молодой артист Черкасов сможет сыграть семидесятилетнего старика. А он сыграл. Да как! Роль старого ученого Полежаева, исполненная Н. К. Черкасовым в фильме "Депутат Балтики", стала одной из самых больших удач мирового киноискусства!
   Решено – роль Скотинина в спектакле будет играть артист М.!..
   Роль за ролью получает своего хозяина. Скоро можно будет приступить к репетициям.

Режиссер репетирует

   За самым обыкновенным столом сидят артисты и режиссер. Перед режиссером – пьеса. В руках артистов – карандаши.
   Читаем первое явление пьесы "Недоросль".
   Необычное, суматошное утро... Все в доме готовятся к свадьбе Скотинина, приехавшего еще вчера с вечера. По протоптанной дорожке из амбара в кухню и обратно снуют слуги. Комната, в которой Митрофану спешно примеряют сшитый для торжественного случая кафтан, в беспорядке. Выдвинуты сундуки с жалкими остатками "движимого имущества" Софьи – ее приданым. Здесь же торопливо накрывают на стол. Все в доме ходуном ходит... кроме Митрофанушки: он озабочен лишь одним – как бы улизнуть от предстоящего ему урока...
   И вот появляется Скотинин.
   "...Скотинин. Что ж я не вижу моей невесты?.. Где она? Не пора ли ей сказать, что выдают ее замуж?.."
   Как должна быть сказана эта фраза? Бодро, жизнерадостно, или, наоборот, недовольно, с обидой?
   Надо решать.
   – А откуда я прихожу? – спрашивает исполнитель роли Скотинина.
   Об этом, признаться, режиссер не подумал. А ведь от этого зависит и тон, которым скажет Скотинин свою первую фразу, и его жесты, и походка, и внешний вид...
   – Жених приехал накануне, вечером? Так пусть он приходит прямо из бани! – предлагает артист. – С веником подмышкой, довольный, сияющий. Часа два с дороги парился!
   Всем очень нравится это предложение. Хорошо, что Скотинин явится довольным и счастливым, в ожидании свадьбы. Тем ярче можно будет показать его растерянность и злобу, когда свадьба сорвется.
   Решено! Нужный оттенок интонации найден. Чтение продолжается.
   Это первый этап работы над пьесой – так называемая "застольная читка". Читая, пока по тетрадкам, свои роли, советуясь друг с другом и режиссером, актеры сообща ищут интонации, жесты, ритм, в котором будут говорить и двигаться герои пьесы.
   Когда линия действия артистам в основном ясна, они откладывают в сторону тетрадки и встают из-за стола. В репетиционной комнате ширмами, стульями, тумбочками выгораживается подобие будущих декораций.
   Откуда и когда выходить, где сидеть, где стоять, что делать, когда по ходу сцены приходится молчать? – эти и многие другие вопросы продолжают решаться актерами и режиссером.
   Исполнитель роли папы-Простакова предложил забавную вещь: он хочет, чтобы его герой все время что-то вышивал. Как бы и ходил, не расставаясь с пяльцами!
   Простаков – и пяльцы. Почему?
   Все правильно. Если самодурша-крепостница Простакова стала полновластным хозяином дома, ее несчастному мужу ничего не остается другого, как стать "хозяйкой". Вот и ходит по дому безгласный, забитый Простаков, и вышивает гладью носовые платки.
   Так намечаются мизансцены будущего спектакля.
   Автор пьесы оговаривает, и то кратко, лишь некоторые мизансцены: "смотрит в окно", "примеряет кафтан", "обедает". В основном же их сочиняют режиссер и актеры.
   Главное в искусстве сцены, как и в любом другом искусстве, – правдивость. Артист должен сыграть роль так, чтобы зритель волновался, радовался, печалился вместе с героями пьесы, учился у них, как надо и как не надо жить.
   Труден путь артиста к достижению жизненной правды. И первый помощник и друг его на этом пути – режиссер.
   Требовательный и терпеливый педагог, режиссер учит актеров, воспитывает их, сводит их разрозненные усилия в единое целое, чтобы артисты, пусть даже очень талантливые, не мешали друг другу, а все вместе – каждый в меру сил своих и умения – служили бы решению одной, общей задачи: раскрытию главной мысли пьесы, ее идеи.
   Так работали с артистами наши великие режиссеры – Станиславский, Немирович-Данченко, Вахтангов, советские режиссеры – их ученики.
   ...И текст, и все поведение героев пьесы стало для артистов "своим" текстом и поведением. Репетиции переносятся на сцену

Режиссер выпускает спектакль

   Декорации готовы. Оркестр разучил партитуру, написанную композитором, артисты закончили работу над ролью.
   Теперь все разнородные части спектакля надо соединить воедино. Режиссер становится организатором.
   Декорации, музыка, свет, костюмы, грим – все подлежит его контролю.
   – Почему нет пистолета на Простаковой? – останавливает репетицию режиссер.
   Не удивляйтесь: "пистолетом" называется осветительный прибор, который забыли направить на актрису.
   Репетиция продолжается. Но через несколько минут режиссер вновь останавливает ее,
   – Почему не вступил оркестр?
   Оркестр исправляет ошибку.
   – Говорите, пожалуйста, отчетливее, – обращается режиссер к исполнителю роли Стародума. – Не могу понять смысл текста! И потом, что творится у вас с париком!?
   ...Генеральная репетиция. Впервые весь спектакль идет без единой остановки. Режиссер превращается в первого зрителя.
   В пустом зале, в первый раз смотрит он спектакль.
   Пройдет еще несколько дней, зрительный зал наполнится публикой. Труд режиссера подвергнется самой строгой проверке. Но закончится ли на этом его работа? Нет. Спектакль идет второй, пятый, двадцатый раз. И пятый, двадцатый, двадцать пятый раз смотрит спектакль режиссер: нельзя ли что-нибудь еще изменить, уточнить, улучшить?
   А сам в то же время думает над тем, что ему ставить дальше. Читает новую пьесу...
   Театр – искусство коллективное. Все вносят в создание спектакля свой вклад – и художник, и артисты, и осветители, и гримеры.
   Но возглавляет усилия этого коллектива, подчиняет все своему замыслу режиссер. Он – как дирижер оркестра, как архитектор, который строит дом... – нет, ни одно из этих сравнений по-настоящему не определяет его профессии. Потому что это совсем особая профессия: режиссер.