Для всех, кто хочет видеть (об Анри Матиссе, 1869–1954)



Г. Ковенчук


   Картины Матисса первый раз в жизни я увидел в Эрмитаже, мне было тогда лет пятнадцать. В то время я учился в средней художественной школе. Яркие картины Матисса ошеломили меня, они даже, сейчас мне уже не стыдно признаться, показались смешными, настолько я тогда мало понимал в искусстве. Я знал, что Матисс художник, признанный во всем мире, и было очень обидно, почему же я не могу понять его творчества.
   Я стал интересоваться Матиссом, достал несколько книжек, и каково же было мое удивление, когда наряду с картинами, уже виденными мной, я обнаружил у Матисса портреты и рисунки, выполненные с прекрасным знанием анатомии и всех премудростей, которым нас обучали в художественной школе. Как? Зачем? Значит, Матисс умеет прекрасно рисовать? И все-таки делает такие странные картины?
   Много лет прошло, пока я сначала понял, а потом полюбил этого великолепного мастера.
   Когда Матиссу было двадцать лет, он и не подозревал, что станет художником. Отец его, торговец зерном, хотел дать сыну юридическое образование. И вот, когда Матисс уже работал в адвокатской конторе, он попал в больницу с аппендицитом. Ему сделали операцию и, выздоравливая, от нечего делать, он решил попробовать рисовать. Это был 1890 год, важнейший год для Матисса: он бросил обеспеченное житье адвоката и вступил на трудный путь служения искусству.
   Картины Матисса находятся в крупнейших музеях мира, ими восхищаются миллионы людей.
   Вот сейчас вы видите репродукцию с картины "Семейный портрет". Посмотрите, сколько на картине красок, сколько предметов, но все эти предметы находятся в таком соответствии, что составляют, как принято говорить, гармоничное целое. Вы не ощущаете пестроты. Каждое цветовое пятно помогает другому.
   Матисс изобразил свою комнату, а в ней свою семью. Эти два мальчика, играющие в шашки, – его сыновья Пьер и Жан, рядом в черном платье – дочь Маргарет, на диване сидит жена художника Амелия, она занята шитьем. От картины исходит настроение покоя, радости, мира.
   Между тем, хотя Матисс на своих картинах изображал радостную счастливую жизнь – прекрасные цветы, яркие ковры, солнечные пейзажи, – его личная судьба была не такой безоблачной, как может показаться.
   Один французский искусствовед говорил: "Матисс держит свои горести при себе. Он не желает их никому навязывать. Людям он дарит только спокойствие".
   Матисс был художником в самом широком понимании этого слова. Он был не только живописец, но и скульптор, и график. Больше всего он любил оформлять книги стихов, и стихи эти в его оформлении начинали жить новой жизнью. Это были иллюстрации не в общепринятом понимании. Он не повторял то, о чем говорится в тексте, а создавал совершенно самостоятельное художественное произведение. На первый взгляд рисунки Матисса могут показаться сделанными "слету", в один присест. Иногда так оно и было. Но иногда за этими легкими, как бы летящими линиями стоял гигантский труд и кипы изрисованной бумаги. В статье "Как я делал свои книги" Матисс советовал молодым художникам: "Беритесь за свою работу опять и опять, раз двадцать, и начинайте ее каждый раз сначала, пока не будете удовлетворены полностью".
   В конце жизни Матисс был тяжело болен, не вставал с постели. Он не мог уже заниматься живописью и вернулся к тому, что открыл для себя еще в молодости, – к аппликации, к так называемым коллажам. Это искусство хорошо знакомо всем детям. Из раскрашенной бумаги при помощи ножниц и клея Матисс создал множество поэтичных и выразительных композиций. В его аппликативных листах есть те же качества, что и в его картинах, – красота и радость жизни.
   Самое богатое собрание картин Матисса находится в нашей стране. Так получилось потому, что в те далекие годы начала века, когда Матисс был еще почти никому не известным художником, русские коллекционеры Морозов и Щукин оценили его талант.
   Картину "Семейный портрет" Матисс написал в 1911 году. Как раз в октябре этого года он пробыл несколько дней в Москве по приглашению Щукина и Морозова.
   Он был покорен красотой московского Кремля, целыми часами простаивал перед старинными фресками и иконами. В работах старых русских мастеров Матисс находил то, что и ему самому было близко, – те же чистые краски, то же обобщенное решение человеческих фигур. Впоследствии художник советовал своим коллегам на Западе ехать учиться искусству в Россию.
   Матисс вернулся в Париж еще до наступления зимы и очень жалел, что не увидел русского снега.

* * *

   В Эрмитаже, у картин Матисса, наряду с восторженными зрителями, приехавшими из разных городов нашей страны и со всего мира, иногда приходится видеть людей с равнодушными лицами, некоторые из них, глядя на тот же "Семейный портрет", пожимают плечами, другие говорят, что так может нарисовать ребенок. Мне всегда хочется объяснить этим людям, что в том-то и заключается сила картин Матисса, что видеть мир всегда как бы впервые – это замечательное качество, к нему стремятся многие, но приходят к нему лишь единицы, и этим качеством обладал Матисс. Хочу закончить его словами: "Цветы цветут всюду, для всех, кто хочет их видеть".