О Юрии Лисянском (1773–1837)



Ю. Давыдов


   При имени Юрия Лисянского в памяти возникает облик храбреца, быть может, несколько своенравного и вспыльчивого, но волевого, настойчивого, умного. В отрочестве познал он морские сражения. Двадцати лет отправился в чужие края, плавал к Антильским островам, в Северную Америку, побывал в Индии и Южной Африке. Но все же самым значительным делом его бурной жизни был первый русский кругосветный поход, совершенный Ю. Ф. Лисянским вместе с И. Ф. Крузенштерном на кораблях "Надежда" и "Нева". Это замечательное во всех отношениях плавание счастливо закончилось в 1806 г. и принесло обоим капитанам широкую известность.
   А три года спустя Лисянский подал в отставку. Почему? Его вынудили к тому адмиралтейские чиновники, которые под всяческими предлогами не хотели издавать ценнейший груд Лисянского о кругосветном путешествии. Юрий Федорович затворился дома и решил более никогда не возвращаться на военно-морскую службу, не вмешиваться ни в какие флотские дела. Отставкой Лисянского да годом его смерти и заканчиваются обычно жизнеописания выдающегося моряка-географа.
   Однако документ, обнаруженный нами в Центральном государственном военно-историческом архиве, говорит, что был момент, когда старый путешественник, несмотря на все свои справедливые обиды, оставил домашнее уединение. Это случилось после ноябрьского наводнения 1824 г., после того стихийного бедствия, когда, по словам Пушкина,

Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась...

   Петербург был сильно разорен наводнением. Особенно пострадал Васильевский остров. А на Васильевском острове больше всего досталось Главному гребному порту. Тогда-то, в трудную для Балтийского флота пору, Лисянский был назначен председателем особой комиссии "для устроения надлежащего порядка по порту". И он с жаром принялся за дело: руководил ремонтом и спуском на воду брига "Пожарский", галеры "Цитера", многих транспортов, исправлением маяка, портовых складов и других сооружений. Когда же все это было сделано, Лисянский, казалось, мог бы вернуться в привычную "отставную" колею. Он, однако, не успокоился.
   Есть старое русское слово: "заботник". Звались так старатели и радетели, пекущиеся о нуждах других людей. Лисянский был подлинным матросским заботником. Он был им во все годы своей службы. Он был им и на шлюпе "Нева", пронесшем русский флаг под небом трех океанов. Он всегда испытывал чувство признательности и благодарности к "нижним чинам", чьим трудам столь многим обязана отечественная география. Поэтому-то, воспользовавшись кратким своим возвращением к служебной деятельности, Лисянский поспешил составить проект улучшения береговой жизни матросов-балтийцев.
   "Казармы, – писал Лисянский, – хотя исправлены так, что по необходимости люди прожили прошедшую зиму, однакож с величайшей нуждою; а на будущее время казармы те без перестройки неблагонадежны; при том по неизменному положению места вода при возвышении до 5 фут под полы подходит, и живущие претерпевают великое беспокойство и вред здоровью". И предлагая устроить казармы по-новому и в другом месте, Лисянский говорит, что тогда "люди не потерпят никаких беспокойств, а служба всегда будет выполняема без остановок".
   Мы не знаем, вняло ли Адмиралтейство матросскому заботнику. Но проект Лисянского интересен как свидетельство – и весьма яркое – нравственных качеств выдающегося моряка-исследователя.