Карло Коберидзе. Когда во дворе играют в футбол



   Я стою на веранде и смотрю вниз, во двор. Прямо перед нашей верандой растут вишня, абрикос и еще одно раскидистое дерево. Что за дерево, сказать по правде, не знаю. Не дерево, а великомученик! Весь ствол его оброс гвоздям и костылями для веревок.
   У некоторых соседей нет своей "линии" (как говорят в нашем квартале): они сушат белье на чужих веревках. Из-за этого случаются ссоры, и тогда... Тогда кто-нибудь приставляет к дереву лестницу и начинает молотить по нему, вбивая еще один гвоздь. Когда бабушка моя слышит это, она ворчит:
   – Накажет их бог из-за этого несчастного дерева! Слыхано ли, так измываться над горемыкой!
   Сейчас шесть часов, я стою на веранде и жду: вот-вот ребята выйдут играть в футбол, Гелы не видно, наверное, учит английский. С английским у него не ладится.
   Мы с Гелой живем на третьем этаже – наши веранды друг против друга, через двор.
   Сколько я себя помню, мы с ним всегда вместе – и в детсад топали вместе, и в школу нас отдали в один год. Так с первого дня и сидим на одной парте. Вместе проучились шесть лет, а сейчас оба в седьмом.
   Наши папы вместе ходят на охоту.
   Наши мамы вместе ходят на рынок.
   Бабушка сначала для Гелы вяжет шерстяные носки, потом для меня...
   Когда мы перешли в пятый класс и начались каникулы, отец сказал, что лето мы проведем на даче в Манглиси, это совсем близко от Тбилиси. А Гелу собирались отправить в Кахети к деду: там у них сады, виноградники, ребята знакомые. Он очень радовался этому, но переживал, что мы все лето будем врозь. Я, конечно, тоже расстроился. И тогда отец обещал, что повезет меня на несколько дней в деревню к Геле. Договорились мы так, а на другой день отправились с отцом за покупками.
   Зашли в спортмагазин на проспекте Руставели. Отец купил мне тренировочный костюм, тапки, мяч...
   – Вернемся домой, а потом мы с Гелой снова придем сюда, – сказал я.
   – Зачем? – удивился отец.
   – Гела хочет удочки купить. Мы же будем ловить с ним рыбу, когда я поеду в Кахети.
   - Ну, это дело нетрудное, – улыбнулся отец. – Мы и сами купим.
   – Гела умеет покупать хорошие удочки.
   – Пожалуй, немного и я смыслю в этом, – посмеялся отец и купил три удочки разной величины.
   Тут вдруг грянул гром, хлынул дождь. Пришлось его пережидать. Правда, ливень скоро перестал.
   Потом мы заглянули в книжный магазин, потом в аптеку, а когда вернулись домой...
   Когда вернулись домой, двор набит был людьми, соседи столпились, кричат, руками размахивают. Увидел нас дядя Гиорги и заторопился навстречу.
   Отец бросил чемоданчик на землю, схватил дядю Гиорги за руку.
   – В чем дело? – спросил он дрожащим голосом.
   – Эх, – махнул рукой дядя Гиорги, – Гела ногу сломал.
   – Как, что ты говоришь?!
   Нас обступили другие соседи.
   Я растерялся. Поверить никак не мог. Да вот он только в баскетбол играл...
   Отец сунул мне в руки чемоданчик и велел:
   – Иди домой и не смей шагу сделать!
   Дома была одна бабушка. И такая сердитая! Схватила котенка за хвост и тащит от банки с простоквашей – застала на месте преступления. Я еле вырвал беднягу из ее рук.
   Бабушка охала, ахала. И тут я сообразил, что она из-за Гелы расстроилась, а на котенке отводила душу. Я и сам не знал, что делать, не мог на месте усидеть, все ходил из комнаты в комнату, на веранду заглянул, потом на кухню. Все думал и думал, как это случилось...
   Гела тихий мальчик, спокойный. И на уроках такой; пока все не продумает, не взвесит, не ответит на вопрос. И на переменках не носится, как другие.
   Позвонили в дверь, я бросился открывать. Открыл – передо мной стоял Джуаншер. Он сразу протянул мне ключ.
   – Отец велел тебе передать, это от квартиры Гелы – пускай, говорит, спрячет.
   – Входи же!
   Мы остановились в кухне и смотрели друг на друга. Я был так расстроен, что даже в комнату его повести не догадался. А разве можно принимать гостя на кухне!
   – А где ты был? – спросил Джуаншер.
   – С отцом ходил. Послушай, как же он сломал ногу?
   – На баскетбольной площадке...
   Тут я взорвался:
   – Подножку поставили?!
   – Какое там подножку! Он с липы свалился... Кто-то дал по мячу ногой – он и застрял в ветках липы, на самой макушке. Что мы только ни кидали, не сумели сбить. Тогда Гела залез на дерево, поскользнулся и...
   – Не надо дальше.
   И все же я спросил:
   – Он плакал?
   – Немного. Хорошо, "Скорая" быстро пришла.
   – А в какую больницу его повезли?
   Тут бабушка прикрикнула на Джуаншера:
   – Что ты тут разболтался!..
   И Джуаншер ушел.
   Мама вернулась домой поздно. Заплаканная, глаза припухли.
   – Как Гела? – кинулся я к ней.
   И опять бабушка вмешалась, я видел, она нарочно наступила ногой маме на ногу.
   – Хорошо, – ответила мама.
   – Я должен повидать его! – сказал я и стал искать туфли.
   – Не пропустят тебя к нему, – сказала мама.
   Тут уж я не сдержался – всхлипнул. И мама заплакала.
   В это время явился отец и так накричал на нас, что котенок юркнул под кровать.
   – Ночевать сегодня не приду, – сказал отец, хлопнул дверьми и ушел.
   – Пошел дядю Мишу уговаривать, чтоб сделал Геле операцию, – объяснила мама.
   Мой дядя – профессор. Всем нашим родственникам и соседям он делает операции. Палец у кого-нибудь заболит – и тут же спешат к моему отцу: скорей, помоги! Отец сначала сердится, потом засмеется, скажет только "эх-эх" и идет к брату.
   Я выпил чаю и лег. В полусне мне еще больше стало жаль Гелу, и такой страх охватил! Я вертелся-вертелся в постели, никак не мог уснуть, а когда уснул, Гелу увидел: во сне мы гоняли мяч в нашем дворе, играли без конца...
   Утром я долго просил и папу и маму взять меня повидать Гелу, но так и не уговорил их. Я обиделся и отказался есть. Хорошо еще, что отец не слышал, а то он знает, чем лечить отсутствие аппетита. Он лишних слов не тратит – вместо стакана молока литр заставит выпить. И попробуй не выпить!
   Когда отец выходит из себя, бабушка Гитлера клянет:
   – Он испортил ему нервы, окаянный!..
   Бабушка постлала на полу белое полотно, на полотно – одеяло и принялась простегивать его. Я прилег на тахту. И все думал о Геле: как он теперь? Наверное, нога очень болит...
   На веранде послышался голос отца, он разговаривал с нашей маленькой соседкой Мзией.
   – Что ты играла, Мзия?
   – Шумана, дядя Котэ, Шумана играла.
   – Ишь ты, – весело сказал отец, – от горшка два вершка и уже: "Шумана, дядя Котэ, Шумана играла!" – передразнил он тоненьким голоском,
   Я вскочил, сразу от сердца отлегло: раз отец в веселом настроении, значит, дела у Гелы хороши.
   Он вошел в комнату, бормоча про себя:
   – А хорошо играет, чертенок...
   И похлопал меня по плечу.
   – Гела держится молодцом, сынок, хорошо перенес операцию.
   Я просиял.
   – Правда, пап?
   – Правда, сынок, неужели обманываю? – И спросил еще: – Обрадовался?
   Я уехал в Манглиси, так и не повидав Гелу. Несколько раз я пытался попасть в больницу, да кто меня пропустит. Вахтер так строго смотрел на меня, словно он, а не мой дядя был профессором.
   По субботам отец приезжал к нам в Манглиси. И каждый раз говорил, что Гела поправляется, ему лучше. В одно из воскресений он взял меня с собой в Тбилиси. Мы накупили книг, фруктов. Соседи наши пошли с нами в больницу. Я положи гостинцы на тумбочку у кровати Гелы. Я склонился к Геле и обнял его. Нога у него была в гипсе, а под ноги подложены две подушки.
   – Почему так долго не приходил? – упрекнул меня Гела.
   А что я мог ответить?.. Наговорились мы с ним вдосталь: о футболе, о школе, о товарищах...
   ...Через месяц Гелу выписали из больницы и отвезли к дедушке в Кахети.
   В то лето наши удочки провалялись в чулане.
   В конце августа мы вернулись из Манглиси.
   Бабушка от радости сама не своя была. Наш котенок вот такой стал, говорит, и показала мне какой! Когда я был меньше, она все обо мне говорила, а теперь котенок да котенок!
   – Что ж, хороши у вас с котенком дела, – усмехнулся отец. – Когда будем справлять ему день рождения?
   Бабушка обиделась.
   Оказалось, отец купил уже учебники и мне и Геле.
   Я вынес на веранду свой разболтанный велосипед и слышу: Гела кличет меня. А я-то думал, он еще в деревне. Оглянулся и вижу: поднял костыль и кричит во весь голос:
   – Приехал уже? Здравствуй!
   Я швырнул велосипед и бросился к нему. А через час мы уже выложили друг другу все, что только могли, все, что видели и слышали за лето.
   С тех пор прошло два года. Три раза Геле меняли костыль.
   Вся школа любит Гелу. И раньше любила, пока он ногу не сломал. Сказать, что меня все любят, будет ложь. Гела особенный: никого не задирает, не обижает. Не то что я: чуть мне не так скажут – сразу стукну, без долгих разговоров. Гела учится на пятерки, а я на четверки.
   В прошлую четверть я собирался стать отличником, но сорвался. И представляете, на чем. Прямо со злости лопаюсь – на географии. Надо же – на географии! И ведь всего одну четверку получил! Но так не вовремя – нового велосипеда лишился из-за нее. Теперь уж отец не купит... Говорит, уговор есть уговор.
   Не стану описывать, как встретила школа Гелу, когда увидела его на костылях. Скажу одно: у преподавателей слезы на глазах навернулись, и вместо Гелы меня наставляли: ну, смотри теперь...
   Как наступает пора идти в школу, Гела выходит на веранду и окликает меня:
   – Эгей!
   Я тотчас выбегаю на веранду, хватаю портфель и лечу по лестнице.
   – Доброе утро, дядя Гиорги,– здороваюсь я на бегу с соседом.
   – Здравствуй, здравствуй! За Гелой?
   – За ним!
   – Привет от меня.
   Дядя Гиорги – шофер. Он три дня кряду работает, три дня отдыхает.
   Я взбегаю к Геле, беру у него портфель, и мы медленно, с передышками спускаемся по ступенькам во двор.
   Идем в школу и разговариваем по дороге.
   – Скоро нога у меня будет как новенькая, – говорит Гела, – опять будем играть в футбол.
   – Не хочу в футбол.
   – Что с тобой?! – удивляется Гела.
   – Предпочитаю шахматы. Где будешь играть в мяч, когда снег выпадет? А в шахматы всегда можно. Вот почему я предпочитаю шахматы...
   До того, как Гела сломал ногу, мы все время гоняли мяч. Я был девятым номером, он – третьим, но в другой команде. Так что он играл против меня. Но не помню, чтобы он хоть раз толкнул меня нарочно или подножку дал. Случалось такое нечаянно, и тогда мы смеялись, будто ничего и не было. Игра, как же иначе!
   – Врач сказал, скоро избавлюсь от костылей, – говорит Гела.
   – Когда сказал?
   – Вчера.
   – Вот здорово-то!
   Врач навещает Гелу два раза в неделю. У врача в руках маленькая красивая сумка. Она раскрывает сумку, достает из нее белый халат, надевает и спрашивает:
   – Ну, как себя чувствуешь?
   – Хорошо, тетя Эка. А как вы себя чувствуете?
   Врач улыбается. Смеется и Гелина мама; отец его в это время обычно на работе.
   Врач осматривает его ногу и уверяет:
   – Еще немного – и выбросим костыль в Мтквари.
   Так вот "понемногу" – уже два года прошло...
   Школа наша не очень далеко, но мы все же иногда опаздываем на урок.
   По дороге в школу нам приходится переходить один перекресток. На перекрестке нет светофора зато стоит регулировщик дядя Зорибег.
   Завидит нас дядя Зорибег и обязательно спросит:
   – Ну, как дела, мальшишки?
   (Он азербайджанец, плохо говорит по-грузински.)
   – Здравствуй, дядя Зорибег!
   – Привет, дядя Зорибег!
   – Стравствуй! Как вы, молодсы?
   – Хорошо!
   Дядя Зорибег знает, где мы учимся и как мы учимся. Что у нас нет братьев и сестер, он и это знает. А где живем, это уж преотлично ему известно! Разумеется, от нас самих...
   Он останавливает машины:
   – Медленно идите, молодсы!
   Мы все-таки спешим.
   – Спасибо, дядя Зорибег.
   Перейдем мы широкую улицу, оглянемся и видим: машет нам рукой.
   И мы ему машем... Обойдем сквер, и вот уже наша школа.
   Наш класс на третьем этаже. Сколько ступенек надо одолеть! Я снова держу два портфеля.
   Когда мы опаздываем, двери в класс отворяю я. Преподаватель улыбается нам.
   – Пришли, ребята?
   Когда другие опаздывают, видели бы вы, как им достается!
   В классе я оба портфеля кладу в парту, потом, когда Гела садится на свое место, ставлю его костыль у доски.
   Гела только на большой перемене выходит в коридор. А на других мы сидим и болтаем.
   Из школы мы возвращаемся так же медленно с передышками.
   Опять широкая улица, опять голос:
   – Домой, молодсы?
   И рука дяди Зорибега останавливает машины.
   Потом я иду домой. Обедаю. А после... После опять с Гелой – занимаемся.
   Потом, если нам смотреть по телевизору нечего, играем в шахматы, когда холодно – в комнате, когда тепло – на веранде.
   В это время, случается, во двор забредает маленький человечек с мешком на спине и протяжно кричит:
   – Земля-я для цветов! Кому зе-мля для цветов!
   Услышит бабушка Дати, вспомнит, что внук ее во дворе, и машет ему веником с четвертого этажа:
   – Чтоб тебя земля поглотила, подымись, наверх! Сколько можно играть!
   Когда лучи солнца достигают окон второго этажа, ребята со всего дома высыпают во двор и берут кирпичи.
   Высокий Джуаншер отсчитывает шесть шагов и ставит кирпичи с двух концов. Лео выносит мяч, ребята делятся на две команды, первоклассники, второклассники и третьеклассники не имеют права играть с семиклассниками, поэтому они мечтают поскорее перейти в четертый класс.
   Иногда мяч летит без адреса, и разлетаются стекла в окне, но это уже стало делом обычным.
   Три раза в неделю дядя Гиорги становится в центре двора и спрашивает:
   – В чьи ворота сперва?
   Разгорается спор.
   – Пускай сначала в ваших воротах станет, – говорит высокий Джуаншер.
   – Почему это сначала в наших?! – возмущается Лео.
   В конце концов они договариваются, и начинается игра.
   Тогда все от мала до велика выходят на веранды и следят за игрой.
   Мы с Гелой тоже на веранде расставляем фигуры на шахматной доске.
   Раньше было так: в чьих воротах стоял дядя Гиорги, та команда проигрывала. А теперь решили: в первом тайме он вратарь одной команды, во втором – другой.
   Стоит дядя Гиорги в воротах и один за другим пропускает мячи. А когда выбивает мяч, он падает прямо у ног противника, тот бьет по мячу, но судья уже протягивает руку к центру.
   Судьей всегда низкий Джуаншер (у нас два Джуаншера во дворе).
   И второй вратарь не чудо. Я о Галусте говорю. Как пропустит мяч, так отец его, Акопа, вскакивает со стула, возмущается:
   – Бай, зря тебя кормлю-пою!
   Вот когда надо посмотреть, как хохочет мой отец.
   – Что ты, как гусь, переваливаешься! – кричит на Кахи его отец. – Сильней бей, сильней.
   А тетя Ивелита еще громче кричит на мужа:
   – Да замолчи ты! – разводит руками и жалуется моей маме: – Совсем свел с ума ребенка!
   Пока мы с Гелой делаем два хода, дядя Гиорги успевает пропустить два мяча.
   Во дворе становится все шумнее.
   Я сижу, уставившись в шахматную доску, Гела стучит костылем по полу:
   – Паата, что ты делаешь? Подножку подставляешь?! Не стыдно тебе?!
   – Ну-ка, марш наверх! – Это дядя Пааты.
   – Не буду больше! – обещает Паата.
   – Смотри, еще одна подножка – пойдешь домой!
   Я тоже гляжу вниз.
   – Тоже мне футболист!
   – Иди, – просит меня Гела. – Покажи им, как надо играть.
   – Не хочу, предпочитаю шахматы, – отвечаю я, хотя, что от вас-то скрывать, при виде мяча у меня коленки трясутся. Целых два года я в футбол не играл. Случается, иногда ударю по мячу и тут же вспоминаю Гелу...
   – Ты неправильно поставил королеву, – говорю я Геле. – Знай, возьму ее.
   Гела все размахивает костылем.
   – Кому подаешь, Каха!
   Каха вскидывает голову в нашу сторону.
   – Да, правда, я неправильно поставил! – говорит Гела и ставит королеву на другую клетку.
   – Ух, молодец Галуст, спас ворота! Такой мяч никто бы не взял! – не удерживаюсь я. Гела дергает меня за руку.
   – Что делает черный король на черной клетке?
   – Да...
   И мы снова расставляем фигуры.
   Когда вратарем дядя Гиорги, игра всегда кончается вничью. Дойдет счет до "пять – пять" или "семь – семь", и он кричит жене:
   – Маквала, мне из Аджамети* не звонили?
   – Телефон оборвали, дорогой! Ждут не дождутся!
   – Не хочу больше играть, – говорит он ребятам.
   Гиорги уносит с собой мяч.
   – А мяч куда?! Мой он! – бежит за ним Лео.
   – А я думал, мой, – притворно оправдывается дядя Гиорги и, отряхивая брюки, смеется.
   Потом всех зовут по домам...
   Так кончается футбол в нашем дворе...
   – По радио говорили: завтра дождя не будет, – говорит Зура...
   Хоть бы и вправду не было завтра дождя! Завтра наше "Динамо" играет...

_____
* Страна Дураков.


Перевод с грузинского Э. Джалиашвили.
Рисунки Е. Медведева.