В Эрмитаже


К. Шнейдер


ДВОРЕЦ НАД НЕВОЙ

   Вы читали "Ночь перед Рождеством", пленительную сказку Гоголя? Читали, конечно. Добрый украинский хлопец, кузнец Вакула, в поисках черевичек для своей капризной невесты, тех черевичек, какие носит сама царица, попадает во дворец к императрице Екатерине.
   Много чудес увидели там изумленные глаза Вакулы. Но ведь он был кузнец и живописец, поэтому особенно поразили его две вещи: медная ручка двери и картина на стене.
   Вот как рассказывается об этом.
   "Что за лестница! – шептал про себя кузнец, – жаль ногами топтать. Экие украшения! Вот говорят: лгут сказки! кой черт лгут! Боже ты мой, что за перила! какая работа! тут одного железа рублей на пятьдесят пошло!.. Что за картина! что за чудная живопись! – рассуждал он, – вот кажется, говорит! кажется, живая! а дитя святое! и ручки прижало! и усмехается, бедное! а краски! Боже ты мой, какие краски! тут вохры, я думаю, и на копейку не пошло, все ярь, да бакан. А голубая так и горит! важная работа! должно быть, грунт наведен был блейвасом. Сколь, однако ж, не удивительны сии малевания, но эта медная ручка, – продолжал он, подходя к двери и щупая замок, – еще большего достойна удивления. Эк, какая чистая выделка!"

   Павильонный зал Эрмитажа

   Вы вспомнили эту сказку. Вы знаете, что было дальше и чем все кончилось. Но знаете ли вы, что дворец, которым так восхищался Вакула, не выдуман, что он был на самом деле, что он и сейчас стоит во всем своем великолепии на набережной Невы? Тот самый дворец, с той же самой беломраморной красавицей-лестницей и с затейливыми бронзовыми ручками дверей.
   Удивительна сказка о том, как простой кузнец попал в царские палаты, но много удивительней показалась бы в те времена правда нашей жизни.

   Часы с двигающимися фигурами птиц "Павлин"

   Если бы великий зодчий Варфоломей Растрелли мог сказочным образом очутиться теперь и одно из воскресений на набережной Невы и, опираясь на палку с золотым набалдашником, подошел бы к Зимнему дворцу, чтобы полюбоваться творением рук своих, он остановился бы в изумлении и тревоге. Что происходит в обиталище царей? Почему непрерывным потоком течет во дворец множество людей? Как их пустили туда? И кто они, эти люди?
   Многотысячная очередь закрутилась пружиной между высоких колонн. А народ все идет и идет...
   Варфоломей Варфоломеевич! Не тревожьтесь! С великим почтением вступают эти люди в сверкающие залы. Они понимают красоту и умеют беречь ее. Народ входит туда, где ныне поселилось Искусство.
   Люди идут в один из величайших музеев мира. Они идут в Эрмитаж.

ЧТО ТАКОЕ ЭРМИТАЖ?


   Мальчик, вынимающий занозу. Италия. Гульельмо делла Порта. Середина XVI века

   Слово "эрмитаж" значит "место уединения", "келья отшельника". Некогда императрица Екатерина II устроила для себя во дворце уютный уголок "для душевного спокойствия и приятных удовольствий".
   "Уголок" этот занимал целый ряд обширных залов. Екатерина украсила его редкими картинами и дорогими предметами искусства. Целыми коллекциями закупала она картины за границей; их перевозили морем в Петербург.
   В Эрмитаж перешли и коллекции картин из Петровской кунсткамеры – все то, что Петр закупал в любимой им Голландии: прекрасные портреты, морские ландшафты, очаровательные маленькие картины со сценками из жизни простых людей.

   Cенмурв (собака-птица, символ плодородия). Серебряный с позолотой кувшин. Иран. V–VI век

   Во времена Екатерины Эрмитаж еще не был музеем. Это было продолжение Зимнего дворца, личные комнаты императрицы. Хвастаясь своим Эрмитажем, Екатерина писала в письме своим заграничным друзьям: "Всем этим любуются мыши и я..."
   Позже Эрмитаж был назван "Императорским музеумом". И все же проникнуть в него было нелегко.
   Эрмитаж богател, разрастался, слава о нем шла по всему миру. Иностранцы приезжали любоваться картинами и статуями, которые уплыли из их стран. Иностранцев пускали. А русские люди могли только мечтать о том, чтобы взглянуть на удивительные сокровища.

   Пинафинейская амфора. Боспорское царство. Конец V века до н. э.

   Наконец дворцовые власти разрешили доступ публике, но только "пристойно одетой". Не думайте, что это означало: одетой чисто и опрятно. Нет, имелось в виду совсем другое. Однажды хранитель картинной галереи получил из придворной конторы записку, в которой говорилось, что царь Николай I заметил нескольких посетителей в сюртуках и, найдя сие неприличным, высочайше повелел, чтобы "впредь посетители военного звания не иначе были бы впускаемы в Эрмитаж, как в мундирах, а гражданские чиновники и иностранцы во фраках".
   Что же было делать художникам, учившимся в Академии художеств, для которых посещение Эрмитажа являлось первейшей необходимостью? Ведь среди них было немало крепостных людей, отданных господами на выучку различным художествам. У них-то ведь не было ни мундиров, ни фраков, ни даже сюртуков!
   Вот какие письма получали хранители Эрмитажа:
   "Милостивый государь Франц Иванович! Покорнейше прошу Ваше превосходительство позволить живописцу моему Александру Никитину переписать картин некоторые в Эрмитаже. Он мой крепостной, за его хорошее поведение отвечаю. Князь Нарфений Енгалычев".
   Таких писем было много, а разрешение давалось редко.

   Бронзовая фигурка фантастического существа, украшавшая трон. Урарту. VIII–VII века до н. э.

   Случалось и так, что художника прерывали посреди работы и отбирали у него под тем или иным предлогом разрешение. Это бывало особенно горько.
   Коллекции росли и множились. При Николае I был пристроен Новый Эрмитаж с его знаменитыми десятью атлантами, которые поддерживают крышу портика.
   Николай считал себя большим знатоком искусства и легко распоряжался им: он сам решал, какие картины оставить, какие вынести из Эрмитажа и подарить тому или другому лицу. Если содержание картины царю не нравилось, он мог приказать уничтожить полотно. И приказа не могли ослушаться.

           Рыцарь в доспехах на коне. Франция

   Все, что находилось в Эрмитаже, принадлежало царю. Великолепные картины, статуи, драгоценные вазы, клады, выкопанные из земли, – все это имущество царей, и царь может сделать с этим, что ему заблагорассудится. Но времена менялись. Все труднее и труднее было держать закрытыми двери всемирно прославленного музея. Были назначены дни и часы для посетителей.
   Но по-настоящему народным Эрмитаж стал только после революции. Двери его широко распахнулись для всех желающих, без всяких ограничений!
   Тогда же в Эрмитаже произошли великие перемены. Состав его коллекций вырос во множество раз: из разных дворцов и особняков широкой рекой потекли сюда драгоценные предметы искусства. Из отдаленных краев нашей Родины шли посылки, в которых были вещи, добытые при раскопках, сокровища древней культуры. Несравненные образцы своего художественного творчества дали народы Востока...
   Весь грандиозный Зимний дворец был отдан Эрмитажу.

ЭРМИТАЖ СЕГОДНЯ

   Нет никакой возможности рассказать обо всех замечательных вещах, которые собраны в Эрмитаже. В нем хранится около трех миллионов различных экспонатов.
   Удивительные сокровища эти размещены в более чем трехстах пятидесяти залах.

    Малый тронный зал

   Пять зданий, связанные друг с другом на Дворцовой набережной, составляют музейный комплекс Эрмитажа. Также принадлежат к Государственному Эрмитажу Меншиковский дворец и часть Здания Главного штаба. Пышнее всех старшин – колоссальный Зимний дворец, бессмертное творение Растрелли. Все, начиная с лестницы, поражает взгляд. Позолота и скульптура, дивная роспись стен и потолков, малахит, мрамор и лазурит стен и колонн, яшма, орлец, нефрит каменных полов, разнообразные сорта драгоценного дерева лощеных паркетов – все говорит нам о высоком таланте зодчих, о несравненном искусстве мастеров, часто нам неизвестных.

    Георгиевский (Большой тронный) зал

   Если бы эти залы стояли пустыми, то и тогда дворец остался бы замечательным музеем художеств. Тускло мерцают серебряные узоры на тяжелых драпировках Малого тронного зала (он зовется еще Петровский). Уходит в полумглу роспись сводов. Всюду лепка и золото, всюду цветной камень и наглухо врезанные в стены картины.
   Рядом весь молочно-белый, светлый Георгиевский тронный зал. Это восьмисотметровая громада, на чудесный паркет которой пошло дерево шестнадцати разных пород.
   Тут же за стеной знаменитая галерея Отечественной войны – единственная в мире коллекция портретов военачальников.

Покрытых славою чудесного похода
И вечной памятью двенадцатого года.

   Помните эти строки? Пушкин проходил по этой галерее, размышляя о судьбах нашей Родины.

    Галерея Отечественной войны

   Над Зимней канавкой из одного корпуса в другой тянется узкий коридор, весь в колоннах. Это точная копия прославленных "Лоджий Рафаэля", памятника искусства, возведенного зодчим Браманте и расписанного гениальным художником Возрождения Рафаэлем Санцио.
   Вот зал Нового Эрмитажа; тут теперь размещены памятники античной эллинской скульптуры. Пол этого зала вымощен мозаикой, найденной при раскопках греческого города Херсонеса в Крыму. Изготовлена мозаика эта четырнадцать веков назад.
   Не легко оглядеть все триста залов за один раз. Путеводители по музею советуют даже первое ознакомление с ним осуществлять не в одно, а в несколько посещений.
   Ведь одна только картинная галерея Эрмитажа занимает около 125 залов. Сколько же там картин? Много, очень много. Просто теряешься, когда попадаешь в эти залы в первый раз. У какой картины задержаться? Какую постараться запомнить?

    Лоджии Рафаэля

   К счастью, есть люди, которые знают про эти картины все. Экскурсоводы помогут вам разобраться во всем этом великолепии. Они расскажут вам содержание непонятной картины, обратят ваше внимание на то, как тот или другой художник распоряжался красками, как он писал свет и мрак, небо и воду, человека и животных, ткани, цветы... Они расскажут вам, какая разница между художниками разных стран, разных эпох. Объяснят, что в искусстве живописи называется "школой". Все это очень интересно и полезно.
   Но самое интересное начиняется тогда, когда вы приходите сюда в третий, четвертый, пятый раз. Когда среди этих картин у вас уже есть свои любимицы. Когда, попадая в зал, где висят маленькие картины, на которых с изумительным мастерством написаны сценки из простой домашней жизни, вы сразу узнаете: это голландцы! Только они так уютно, а иногда и забавно умели написать то женщину, которая доит корову, то деревенских музыкантов, то веселую пирушку, то свой родной город в зимнюю пору, когда каналы, заменяющие улицы, превращаются в лед, а все люди становятся конькобежцами, я видно, что для них это не спорт, не отдых, нет, просто все они спешат на работу в свои лавки и мастерские, на рынок или в школу, им так, на коньках, удобнее, так быстрее.

    Зал Афины с мозаикой из Херсонеса

   Величайший из голландских художников – Рембрандт помещается отдельно. И его вы скоро научитесь узнавать по необыкновенной игре света и тени на его полотнах. У нас в Эрмитаже находятся лучшие из портретов кисти Рембрандта, его великолепные гравюры и знаменитые на весь мир картины: "Возвращение блудного сына", "Даная" и другие.
   Но, может быть, вас больше всего пленит лучезарная красота картин итальянского Возрождения? Может быть, они запомнятся вам лучше всего? Может быть, среди них одна станет для вас самой дорогой?
   Выбирайте смело любую, никто не запретит вам считать ее своей, все они и вправду теперь ваши, эти шедевры Эрмитажа.

ДВЕ МАТЕРИ


   Мадонна Бенуа. Леонардо да Винчи. 1478–1480

   В каждом музее, как бы велик он ни был, всегда есть отдельные сокровища, главные жемчужины, к которым особенно тянутся люди.
   Войдем в длинный зал, который выходит окнами на Неву. Налево, ближе к окнам, в особых витринах вы увидите две маленькие, не больше газетного листа, картины. Всегда, утром и вечером, перед ними стоят люди, вглядываясь в драгоценные черты. Это два шедевра великого Леонардо да Винчи: "Мадонна Литта" и "Мадонна с цветком", ее называют еще "Мадонна Бенуа".
   Постойте поочередно перед двумя мадоннами. Какие они разные, эти матери, и с какой гениальной силой выражена в них мысль художника!
   Совсем молоденькая девочка, Мадонна с цветком весело и бездумно играет со здоровым мальчуганом. Должно быть, художнику захотелось, не задумываясь над древними легендами, просто изобразить живую радость матери. Маленький Иисус совсем не похож на бога, и его мать – на святую. И может быть, художник нарочно окружил головы матери и сына венчиком, как полагалось на иконах; без этого никто и не догадался бы, что это божья матерь.

            Мадонна Литта. Леонардо да Винчи. 1490–1491

   А рядом другая, совсем другая мать. Она заботливо и задумчиво склонилась над крошечным сыном. С великой любовью и грустью смотрит она на него, как бы предчувствуя, какая суждена ему большая и тяжкая судьба. Посмотрите в глаза этого ребенка: мудрые, совсем недетские глаза. Нет, здесь мастеру не понадобилось никаких венчиков над головами! Легенда о Христе воплощена здесь с большой силой. А мы с вами видим на картине дивный, незабываемый образ матери, любящей и встревоженной, нежной и печальной. И как тонко, какими верными чертами отметил мудрец Леонардо эти особенности! Сравните неумелое движение рук шаловливой девочки с нежной, трогательной осторожностью тонких пальцев грустной мадонны!

ВЕНЕРА ЭРМИТАЖНАЯ

   Венера Таврическая. II или III век до н. э.

   В тихих залах первого этажа человек проходит между рядом мраморных изваяний. На него смотрят пустыми глазами боги и богини древнего Олимпа. Вот олицетворение силы и мощи природы – Юпитер. Вот супруга его – гневная Юнона. А вот там, у входа в один из залов, стройная и поистине прекрасная женщина – знаменитая Венера Эрмитажная.
   Статуя эта попала в Россию из Италии еще при Петре I. Заполучить эту драгоценность было не так-то легко; русским дипломатам пришлось пойти на хитрость. И чтобы вам стала понятна эта древняя история, нужно начать рассказ не с Венеры, а со святой Бригитты.
   Святая Бригитта слывет у католиков "просветительницей эстов" (эстонцев). Ее "нетленные мощи" долгое время хранились в монастыре под Ревелем (так прежде назывался Таллин). Потом эсты переменили свою религию и стали протестантами, а протестанты не верят в святых.
   В начале XVIII века Эстляндией овладели русские. Русских католические святые совсем не интересовали. И когда немногочисленные эстонские католики захотели перенести в Ревель мощи своей покровительницы, им никто не возражал.
   Примерно в эти дни царь Петр приказал дворянину Кологривову отправиться в Рим. Надо было поглядеть, как ведут себя там недоросли, посланные в науку царем. А заодно, не тратя больших денег – Петр был экономный царь, – купить для петербургской "куншткамеры", первого нашего музея, какие-нибудь тамошние чудеса.
   Рим славится древностями. Там под каждой развалиной погребены дивные статуи, драгоценные обломки. В поисках диковинок Кологривов попал к художнику-реставратору и тут увидел прекрасную Венеру.
   Ее недавно только откопали, и она была еще мало кому известна, а поэтому и цена на нее была подходящая. Кологривов решил немедленно приобрести статую для своего царя. И вдруг дело застопорилось. Оказалось, что пана римский недавно издал буллу – специальный указ – о том, что вывоз древностей из Рима запрещен.
   Как ни просил Кологривов, папа заупрямился и отказал. Кологривов отправился к нашему дипломату. Стали думать вместе, как все-таки заполучить статую. И надумали. Это был хитроумный план.
   Повелителю католиков предложили в обмен на Венеру мощи святой Бригитты.
   Папа Климент XI был человек неглупый, он прекрасно понимал, что прекрасная Венера – это сокровище огромной ценности. Но что было делать? Кологривов уже постарался, чтобы праведные католики прослышали об этом: русский царь согласен отдать католикам их святыню – мощи Бригитты – в обмен на изображение грешной языческой богини. Что было делать папе?
   Пришлось согласиться. И Кологривов увез Венеру. Впрочем, "увез" не то слово. Вернее сказать, ее унесли на руках. Везти такую драгоценность морем побоялись: кораблекрушения были тогда обычным делом. Наземные дороги и телеги и того хуже. Были наняты носильщики. Почти всю дорогу, весь длинный путь несли они мраморное божество, кое-где укладывая его в особую люльку, подвешенную к спокойным лошадям. Впереди двигались люди, разведывавшие дорогу, сзади шла охрана.
   Святая Бригитта перекочевала в Рим. А Венера попала в Эрмитаж.

ТАМ, КУДА НЕ ПУСКАЮТ

   Двери Эрмитажа широко открыты для всех. Есть в нем "особые залы", где в стеклянных витринах выставлены вещи громадной ценности. Есть там золотые серьги тончайшей ювелирной работы, в которых две тысячи лет тому назад положили в мраморный саркофаг жрицу богини Деметры. Есть драгоценное оружие древних воинов; золотые и серебряные сосуды и всевозможные украшения.
   Там можно увидеть коллекцию часов самой причудливой формы; золотые табакерки, усыпанные бриллиантами и рубинами, – их дарили цари вельможам за особые заслуги – и многое, многое другое.

   Золотая подвеска. Боспорское царство. Конец V века до н. э.

   И в эти залы вас пустят. Но есть в Эрмитаже комнаты, куда посетителей не пускают. Почему? Неужели за этими дверьми таятся вещи еще более драгоценные, чем античные мраморные статуи, чем полотна гениальных мастеров живописи, чем замечательные изделия из золота и бриллиантов? Что же там такое?
   Может быть, вы разочаруетесь, если вам скажут, что там просто кабинеты ученых, лаборатории и мастерские? Да, там работают историки, археологи, искусствоведы Эрмитажа; там трудятся чудесные мастера-реставраторы. И, может быть, то, что творится за этими дверьми, интереснее всего.
   Каждая вещь, выставленная в залах Эрмитажа, имеет свою историю; у многих свои тайны, которые надо разгадать, свои приключения, о которых можно написать много книг. Всем этим занимаются ученые Эрмитажа. Ведь для того, чтобы картина получила почетное право висеть в эрмитажной галерее, надо ее хорошо изучить: определить, где, в какой стране она была написана, в каком веке и кем, – ведь бывает, что на полотне подпись стерлась от времени или совершенно неразборчива.

   Табакерка с драгоценными камнями по соответствию знакам Зодиака. Особая кладовая Эрмитажа

   Случалось, что подпись подделана: на холсте посредственной работы поставлена подпись знаменитого мастера, – так делают мошенники, чтобы дороже продать картину. Все это надо исправить.
   Иногда даже хорошо известное полотно знаменитого художника так изуродовано, что его трудно узнать. Однажды сотрудник Эрмитажа увидел в продаже картину, на которой были изображены палитра и кисти, рулоны бумаги, статуэтка бога Меркурия и другие вещи, которыми пользуются художники в своей работе. "Это, несомненно, Шарден, французский художник XVIII века, – определил ученый, – но почему такая странная овальная форма? Знаменитый натюрморт Шардена всегда был четырехугольным. Что случилось?"

   Часы Кулибина

   Эрмитаж купил картину. И что же оказалось? Полотно было загнуто по краям – бывший владелец просто-напросто подогнал его под рамку овальной формы. Счастье еще, что не обрезал! Ценный холст удалось расправить, укрепить осыпавшуюся кое-где краску. Натюрморт Шардена висит теперь в том виде, в каком его написал художник.
   Еще хуже было с пейзажами голландских мастеров.
   Николай I сам распоряжался коллекциями Эрмитажа. Однажды, пересматривая работы голландских мастеров, он заявил, что некоторые ландшафты необходимо "оживить". Царь приказал художнику Шварцу "приписать на оных картинах фигуры по его усмотрению". Ценнейшие полотна были варварски изувечены. Разве можно поправить такую беду? Как узнать, что таилось под слоем вновь наложенных красок? Да если это и известно, – как извлечь из-под них сокровенную драгоценность? Ни в те времена, ни много позже делать этого не умели. А теперь? О том, что научились делать теперь, мы вам сейчас расскажем.

ВРАЧЕВАТЕЛИ КАРТИН


    П. Хиллестрем. Пораненный палец. 1781

   Кроме полотен, изуродованных рукой человека, попадаются просто "больные". Они болеют от времени, от неподходящего климата, от грязи... Все эти болезни реставраторы Эрмитажа превосходно излечивают. Часто от сырости картины покрываются плесенью. Обыкновенную плесень снять не трудно, но бывает особо ядовитая, от которой краски могут совершенно погибнуть. Такую плесень научились снимать ультрафиолетовыми лучами.
   А как поступают с картиной, на которой лак растрескался и превратился в мутный беловатый налет? Как удается снова сделать его прозрачным? Реставратор рассуждает так: лак "распался", разбился на мельчайшие чешуйки, надо их снова соединить, слить в единую, гладкую поверхность. И вот полотно заливают спиртом; пары спирта спаивают чешуйки, и картина опять делается ясной.
   Бывает, что от времени пострадало не само изображение, не краски, а холст, на котором картина написана: он обветшал, того гляди, начнет расползаться по кускам, а с ним и творение гениального художника. И вот тут-то начинаются настоящие чудеса. Картину переводят на новое полотно! Да, да, эту самую картину, написанную в XVI или XVII веке; эти самые краски, изготовленные в те времена!

      Ф. Субаран. Детство Марии. ок. 1660

   Как же это возможно? А вот, оказывается, возможно. Огромное полотно переворачивают и с обратной стороны по одной ниточке снимают весь холст до грунта. А потом наклеивают новый прочный холст. Картина спасена. Сколько мастерства, сколько удивительного терпения и любви к делу нужно для этого!
   Часто, прежде чем приступить к исправлению повреждения, картину нужно бывает изучить. Вот так же, как врачи изучают организм человека, прежде чем приступить к лечению.
   С драгоценными экспонатами Эрмитажа делают то же самое – их подвергают анализам и просвечивают рентгеном. Чудесные лучи проникают сквозь слои красок и обнаруживают скрытые от нас тайны картины.
   Безграмотный реставратор прошлого, думая исправить картину, намалевал сверх попорченного куска собственное "художество"; придворный живописец по требованию царя изобразил людей, скрыв от нас кусок голландского пейзажа... Рентген раскроет эти преступления против искусства.
   И тогда с неимоверной осторожностью, миллиметр за миллиметром, художник-реставратор снимает с полотна все лишнее, и на поверхность выходит то, что, казалось, было погребено навеки.

   Исаак Ван Остаде. Зимний вид. ок. 1648

   Случается, что картина скрывает и более древнюю тайну. Иногда сам мастер – автор произведения – замазывает написанное им же и пишет поверх него другое. На одной из картин Веронезе рентгеновские лучи позволили разыскать ангела, "записанного" самим художником.
   Просвечивая портрет Махаркейзуса, работы Ван-Дейка, обнаружили под ним начатый и неоконченный портрет кардинала Бентивольо. Может быть, и не удалось бы установить, что это именно он, но знатокам известен портрет этого кардинала, написанный Ван-Дейком позже. Ученые установили, что это один и тот же человек.
   Конечно, в этих случаях никто не трогает картину: ведь если художник сам замазал одно и написал другое, значит, так было нужно. Но какое счастье для искусствоведа заглянуть таким образом в мастерскую великого художника, работавшего в ней двести и триста лет назад! Увидеть его поиски и сомнения, понять его творческую радость и удовлетворение!

ЭРМИТАЖ НУЖЕН ВСЕМ

   Итак, в тех помещениях Эрмитажа, куда "вход посторонним воспрещен", люди работают.
   Искусствоведы изучают произведения искусства, опытные мастера-реставраторы "лечат" картины и статуи, восстанавливают древнее оружие, вазы, ткани, украшения... А что же "посторонние"? Только ли затем приходят люди в Эрмитаж, чтобы любоваться его сокровищами?

   Стела Хекаиба. Древний Египет. XXII–XXI вв. до н. э.

   Давайте приглядимся к посетителям. В одной из галерей, той, что носит имя великого Растрелли, юноши и девушки, сидя на низеньких стульчиках, зарисовывают капители колонн, своды и арки. Это студенты Архитектурного института пришли сюда учиться строить прекрасные здания.
   В картинных галереях, внимательно присмотревшись, вы легко отличите среди прочей публики художников: они смотрят не так, как все. Пристально, то приближаясь вплотную, то отходя в противоположный конец зала, разглядывают они картины – учатся. Для них разглядывать гениальные полотна так же важно, как рисовать самим.
   В галерее 12-го года, в залах, посвященных славе русского оружия, собрались курсанты военного училища. Воины должны хорошо знать историю побед русского воинства, и Эрмитаж для этого – прекрасное пособие.
   Неподалеку, чуть левее, – средние века; здесь всегда полно школьников. Еще больше их внизу, в залах древней Греции, Рима, Египта. Самые любимые уроки истории проходят у школьников в Эрмитаже.

   Эрмитаж. Малахитовый зал

   В тихом зале живописи итальянского Возрождения у картины Франческо Франча стоит тоненькая девушка и долго, сосредоточенно смотрит. Что заинтересовало ее? Манера письма? Краски? Нет, во всем этом она не очень-то хорошо разбирается; она не художница, а музыкантша, студентка консерватории... Что же нашла она полезного для себя на этой старинной картине, изображающей мадонну с младенцем? Оказывается, девушку заинтересовали два ангела в нижней части картины; один из них играет на инструменте, родственном нашей виолончели, – на виоле де гамба, другой – на виоле де брачча, прабабушке нашей скрипки. И вот девушка внимательно разглядывает эти старинные инструменты, чтобы потом рассказать о них в своем докладе на тему о музыке раннего Возрождения.
   Все эти люди приходят в Эрмитаж работать. А бывает и так: пришел человек впервые в этот прекрасный дворец и потерял покой, уже не может жить без него. Он возвращается сюда еще и еще, проводит здесь свои выходные дни, забегает в свободные часы. Заинтересовавшись особенно одной какой-нибудь темой, одной эпохой, он хочет узнать об этом больше и больше. Он ходит в эрмитажный театр, слушает там лекции, он вступает в кружок по изучению французской, итальянской или голландской живописи, античной скульптуры или древностей Востока. А если придется покинуть город, то и там, где-нибудь на далеком севере или жарком юге, вдали от Эрмитажа, он не забывает о нем, пишет письма и получает ответы.
   Бывает, посчастливится такому другу Эрмитажа найти в каком-нибудь древнем городе старинную, полустертую монетку; он не отбросит се, разглядит, узнает в ней маленькое сокровище, заботливо упакует и шлет посылочку в Эрмитаж, своему другу-нумизмату, специалисту по древним монетам.
   Такие посылки из разных концов нашей Родины нередко приходят на Дворцовую набережную Невы, и иногда оказывается, что именно такой монетки и не хватало в драгоценной коллекции Эрмитажа.