А. Линдгрен. Пеппи Длинный чулок (главы из книги)


ПЕППИ ПОСЕЛЯЕТСЯ В СВОЕЙ ВИЛЛЕ

   На окраине очень маленького шведского городка был старый, запущенный сад. В этом саду стоял старый дом. В этом доме жила Пеппи Длинный чулок. Ей исполнилось девять лет, и, представьте, она жила там совсем одна. У нее не было ни папы, ни мамы, но, честно говоря, это имело свои преимущества: никто не гнал ее спать как раз в то время, когда лучше всего игралось, и никто не заставлял пить рыбий жир, когда хотелось есть конфеты.
   Прежде у Пеппи был отец, и она его очень любила. Мама, конечно, у нее тоже когда-то была, но Пеппи ее уже совсем не помнила. Мама умерла давно, когда Пеппи была еще крошечной девочкой, лежала в коляске и так ужасно кричала, что никто не решался к ней подойти. Пеппи думала, что ее мама живет теперь на небе и сквозь маленькую дырочку смотрит оттуда на свою дочку. Поэтому Пеппи часто махала ей рукой и всякий раз приговаривала:
   – Не бойся, я не пропаду!
   Зато своего отца Пеппи помнила очень хорошо. Он был капитаном дальнего плавания, и его пароход бороздил моря и океаны. Пеппи никогда не разлучалась с отцом. Но вот однажды во время сильной бури огромная волна смыла его в море, и он исчез. Но Пеппи была уверена, что в один прекрасный день ее папа вернется, – она никак не могла себе представить, что он утонул. Она решила, что отец попал на остров, где жило много-много негров, стал их королем и день-деньской расхаживал с золотой короной на голове.
   – Мой папа – негритянский король! Не у всякой девочки есть такой удивительный папа, – частенько с видимым удовольствием повторяла Пеппи. – И когда мой папа построит лодку, он приедет за мной и я стану негритянской принцессой. Гей-гоп! Вот будет здорово!
   Этот старый дом, окруженный запущенным садом, отец купил много лет назад. Он собирался поселиться здесь с Пеппи, когда состарится и уже не сможет плавать по морям. Но после того, как папа исчез в море, Пеппи отправилась прямехонько в свою виллу, чтобы там дожидаться его возвращения. В комнатах стояла мебель, и, казалось, все было специально приготовлено для того, чтобы Пеппи могла здесь поселиться. Однажды тихим летним вечером Пеппи простилась с матросами на папином пароходе. Они так любили Пеппи, и Пеппи так любила их всех.
   – Прощайте, ребята, – сказала Пеппи и поцеловала поочередно каждого в лоб. – Не бойтесь, я не пропаду!
   Только две вещи взяла она с собой: маленькую обезьянку, которую звали господин Нильсен, – она получила ее в подарок от папы – да большой чемодан, набитый золотыми монетами. Матросы выстроились на палубе и глядели вслед девочке, пока она не скрылась из виду. Пеппи шла твердым шагом и ни разу не оглянулась. На плече у нее восседал господин Нильсен, а в руке она несла чемодан.
   – Странная девочка, – сказал один из матросов, когда Пеппи исчезла за поворотом, и смахнул слезу.
   Он был прав, Пеппи и в самом деле была странной девочкой. Больше всего поражала ее необычайная физическая сила, и не было на земле полицейского, который бы с ней справился. Она могла бы поднять лошадь, если бы захотела, и, знаете, она это частенько делала. Ведь у Пеппи была лошадь, которую она купила в тот самый день, когда поселилась в вилле. Пеппи всегда мечтала иметь лошадь. Лошадь жила у нее на террасе. А когда Пеппи хотелось после обеда выпить там чашечку кофе, она, недолго думая, выносила лошадь в сад.
   По соседству с виллой находился другой дом, тоже окруженный садом. В этом доме жили папа, мама и двое маленьких милых ребятишек – мальчик и девочка. Мальчика звали Томми, а девочку – Аника. Это были славные, хорошо воспитанные и послушные дети. Томми никогда ни у кого ничего не выпрашивал и выполнял все мамины поручения. Аника не капризничала, когда не получала того, чего хотела, и всегда выглядела такой нарядной в своих чистеньких, аккуратно выглаженных ситцевых платьицах. Томми и Аника дружно играли в своем саду, но все-таки им не хватало товарища для игр, и они мечтали о нем. В то время, когда Пеппи еще плавала со своим отцом на пароходе, Томми и Аника иногда залезали на забор, отделяющий сад виллы от их сада, и говорили:
   – Как жалко, что никто не живет в этом доме! Вот было бы хорошо, если б здесь поселился кто-нибудь с детьми!
   В тот ясный летний вечер, когда Пеппи впервые переступила порог своей виллы, Томми и Аники не было дома. Они отправились на недельку к своей бабушке – погостить. Поэтому они и понятия не имели о том, что кто-то поселился в соседнем доме. На другой день после возвращения от бабушки они стояли у калитки и глядели на улицу, не зная еще, что так близко от них находится товарищ для игр. И как раз в тот момент, когда они обсуждали, чем бы им заняться, и не знали, сумеют ли они затеять какую-нибудь забавную игру, или день пройдет нудно, как всегда, когда не удается придумать ничего интересного, как раз в этот момент открылась калитка соседнего дома и на улицу выбежала маленькая девочка. Это была самая удивительная девочка из всех, которых когда-либо видели Томми и Аника.
   Пеппи Длинный чулок отправлялась на утреннюю прогулку. И вот как она выглядела: волосы ее цвета морковки были заплетены в две тугие косички, торчавшие в разные стороны; нос походил на крошечную картофелину, да к тому же еще он был весь в крапинку – от веснушек; в большом широком рту сверкали белые зубы. Она хотела, чтобы платье у нее было синим, но так как синей материи у нее не хватило, она то там, то здесь вшила в него красные лоскуточки. На ее тонких, худых ногах были длинные чулки, причем один коричневый, а другой черный. А ее черные туфли были раза в два больше, чем надо. Папа купил их в Южной Африке, на вырост, и Пеппи ни за что не хотела носить другие туфли.
   Но когда Томми и Аника увидели, что на плече незнакомой девочки сидит обезьяна, они просто застыли от изумления. Это была маленькая мартышка, одетая в синие брючки, желтую курточку и белую соломенную шляпу.

   Тут и познакомилась Пеппи с Томми и Аникой. Много презабавнейших историй произошло с ними. О некоторых их приключениях вы узнаете из следующих глав.

ПЕППИ ИГРАЕТ С ПОЛИЦЕЙСКИМИ В САЛОЧКИ

   Вскоре в маленьком городке разнесся слух, что девятилетняя девочка живет совершенно одна в заброшенной вилле. И взрослые этого городка сказали, что так дальше продолжаться не может. У всех детей должен быть кто-то, кто бы их воспитывал. Все дети должны ходить в школу и учить таблицу умножения. Поэтому взрослые решили, что эта маленькая девочка должна быть отправлена в детский дом. Однажды после обеда Пеппи пригласила Томми и Анику к себе пить кофе с блинчиками. Она расставила чашки прямо на ступеньках террасы. Там было так солнечно, и с клумб доносился аромат цветов. Господин Нильсен карабкался вверх и вниз по балюстраде, а лошадь время от времени тянула морду, чтобы получить блинчик.
   – Как все-таки прекрасна жизнь! – промолвила Пеппи и вытянула ноги.
   Как раз в этот момент распахнулась калитка и в сад вошли двое полицейских.
   – Ах! – воскликнула Пеппи. – Что за счастливый день! Больше всего на свете я люблю полицейских, не считая, конечно, крема из ревеня.
   – И она двинулась навстречу полицейским, сияя счастливой улыбкой.
   – Ты и есть та самая девочка, которая поселилась в этой вилле? – спросил один из полицейских.
   – А вот и нет, – ответила Пеппи. – Я маленькая старушка и живу на третьем этаже в одном из домиков на другом конце города.
   Пеппи ответила так потому, что хотела пошутить. Но полицейские не нашли эту шутку смешной, они строго сказали ей, чтобы она перестала дурачиться, а затем сообщили, что добрые люди решили предоставить ей место в детском доме.
   – А я и так живу в детском доме, – ответила Пеппи.
   – Что за вздор ты несешь! – вскричал полицейский. – Где же он находится, твой детский дом?
   – Да вот здесь. Я дитя, а это мой дом. Значит, это и есть детский дом. А места, как видите, тут вполне хватает.
   – О милая девочка, тебе этого не понять, – сказал другой полицейский и засмеялся. – Ты должна отправиться в настоящий детский дом, где тебя будут воспитывать.
   – А в тот детский дом можно взять с собой лошадь?
   – Конечно, нет! – ответил полицейский.
   – Так я и думала, – мрачно сказала Пеппи. – Ну, а обезьянку?
   – И обезьянку нельзя.
   Ты же сама это понимаешь.
   – В таком случае пусть другие отправляются в детский дом, я туда не собираюсь!
   – Но ведь тебе нужно ходить в школу.
   – Почему это я должна ходить в школу?
   – Чтобы научиться разным вещам.
   – Каким это таким вещам? – не унималась Пеппи.
   – Ну, самым разным.
   Всевозможным полезным вещам. Например, таблице умножения.
   – Вот уже целых девять лет я прекрасно обхожусь без этой таблицы уважения, – ответила Пеппи, – значит, и дальше проживу без нее.
   – Ну, подумай, как тебе будет неприятно, если ты на всю жизнь останешься такой незнайкой! Представь себе, ты вырастешь большой, и вдруг у тебя кто-нибудь спросит, как называется столица Португалии. А ты не сможешь ответить.
   – Почему это я не смогу ответить? Я ему вот что скажу: "Если тебе уж так нужно узнать, какой главный город Португалии, то напиши прямо в Португалию, пусть они тебе растолкуют".
   – И тебе не будет стыдно, что ты сама не смогла ответить?
   – Возможно, – сказала Пеппи. – И я не смогу долго заснуть в тот вечер, буду все лежать и вспоминать: ну, а в самом деле, как же называется главный город Португалии? Но я скоро утешусь, – тут Пеппи сделала стойку, прошлась на руках и добавила, – потому что я ведь была в Лиссабоне с папой.
   Тогда вмешался первый полицейский и сказал, чтобы Пеппи не воображала, что она сможет поступать как хочет, что ей приказано отправляться в детский дом, и нечего больше болтать попусту. И он схватил ее за руку. Но Пеппи тут же вырвалась и слегка шлепнув полицейского по спине, крикнула:
   – Я вас осалила! Теперь вам водить!
   И прежде чем он успел опомниться, она вскочила на балюстраду террасы, а оттуда быстро вскарабкалась на балкон второго этажа.
   Полицейским вовсе не хотелось лезть наверх таким способом. Поэтому они оба кинулись в дом, поднялись наверх по лестнице. Но, когда они очутились на балконе, Пеппи уже сидела на крыше. Она так ловко лазила по черепице, словно была обезьянкой. В одно мгновение она оказалась на коньке крыши, а оттуда перескочила на трубу.
   Полицейские сидели на балконе и в растерянности чесали затылки. Томми и Аника с лужайки восторженно следили за Пеппи.
   – До чего весело играть в салочки! – крикнула Пеппи полицейским. – Как мило с вашей стороны, что вы пришли поиграть со мной.
   Поразмыслив с минуту, полицейские сходили за лестницей, прислонили ее к дому и друг за дружкой стали взбираться на крышу. Оскальзываясь на черепице и с трудом балансируя, двинулись они по направлению к Пеппи.
   – Смелее! – крикнула им Пеппи.
   Но когда полицейские почти доползли до Пеппи, она, смеясь и визжа, быстро спрыгнула с трубы и перебралась на другой скат крыши. На этой стороне рядом с домом росло дерево.
   – Глядите, я падаю! – крикнула Пеппи и, прыгнув с карниза, повисла на ветке, покачалась на ней разок-другой, а затем ловко соскользнула вниз по стволу. Очутившись на земле, Пеппи обежала дом с другой стороны и отставила лестницу, по которой взобрались на крышу полицейские. Полицейские перепугались, когда Пеппи прыгнула на дерево. Но они просто пришли в ужас, увидев, что девочка унесла лестницу. Окончательно рассвирепев, они принялись кричать наперебой, чтобы Пеппи немедленно поставила лестницу на место, иначе они с ней не так поговорят.
   – Чего вы сердитесь? – с упреком спросила их Пеппи. – Мы же играем в салочки, зачем же понапрасну сердиться?
   Полицейские немного помолчали, и наконец один из них сказал смущенно:
   – Послушай, девочка, будь добра, поставь назад лестницу, чтобы мы смогли спуститься.
   – С удовольствием, – ответила Пеппи и тотчас же приставила лестницу к крыше. – А потом, если хотите, мы выпьем кофейку и вообще повеселимся вместе.
   Но полицейские оказались коварными людьми. Едва ступив на землю, они кинулись к Пеппи, схватили ее и закричали:
   – Вот теперь ты попалась, скверная девчонка!
   – А теперь я с вами больше не играю, – ответила Пеппи. – Кто жулит в игре, с теми я не вожусь. – И, схватив обоих полицейских за пояса, она выволокла их из сада на улицу. Там она их отпустила. Но полицейские еще долго не могли прийти в себя.
   – Одну минуточку! – крикнула им Пеппи и со всех ног бросилась на кухню. Вскоре она снова появилась, держа в руках по блинчику. – Отведайте, пожалуйста! Правда, они немножко подгорели, но это неважно.
   Затем Пеппи подошла к Томми и Анике, которые стояли, широко раскрыв глаза, и только диву давались. А полицейские поспешили вернуться в город и сказали тем людям, которые их послали, что Пеппи не годится для детского дома. Полицейские, конечно, утаили, что сидели на крыше. И взрослые решили: раз так, пусть эта девочка живет себе на своей вилле. Главное, чтобы ходила в школу, а в остальном она вольна сама собой распоряжаться.
   Что до Пеппи, Томми и Аники, то они прекрасно провели в тот день время. Сперва они допили кофе, и Пеппи, успешно справившись с четырнадцатью блинчиками, сказала:
   – Все-таки это были какие-то ненастоящие полицейские: болтали что-то о детском доме, о таблице уважения и о Лиссабоне...
   Затем Пеппи вынесла лошадь с террасы в сад, и дети принялись кататься верхом. Правда, Аника поначалу боялась лошади. Но когда она увидела, как весело скачут по саду Томми и Пеппи, она тоже решилась. Пеппи ловко посадила ее, лошадь помчалась по дорожке, и Томми запел во все горло:

Мчатся шведы грохоча,
Схватка будет горяча!

   Вечером, когда Томми и Аника легли в свои кроватки, Томми сказал:
   – А ведь здорово, что Пеппи приехала сюда жить. Верно, Аника?
   – Ну, конечно, здорово!
   – Знаешь, я даже не помню, во что мы, собственно говоря, играли до нее?
   – Мы играли в крокет, ну и в тому подобное. Но насколько с Пеппи веселее!.. А тут еще лошадь и обезьянка! А?..

ПЕППИ ИДЕТ В ШКОЛУ

   Конечно, и Томми и Аника ходили в школу. Каждое утро ровно в восемь, взявшись за руки, с учебниками в сумках они отправлялись в путь.
   Как раз в это время Пеппи больше всего любила ездить верхом на лошади, или наряжать господина Нильсена, или делать зарядку, которая заключалась в том, что, стоя прямо на полу, она сорок три раза подряд, не сгибаясь, словно аршин проглотила, подскакивала на месте. Затем Пеппи устраивалась у кухонного стола и в полном покое выпивала большую чашку кофе и съедала несколько бутербродов с сыром.
   Проходя мимо виллы, Томми и Аника с тоской глядели через ограду. Куда охотнее они свернули бы сейчас и весь день проиграли бы со своей новой подружкой! Вот если бы Пеппи тоже ходила в школу, было бы хоть не так обидно.
   – Как весело нам было бы возвращаться домой, а, Пеппи? – сказал как-то Томми.
   – Ив школу мы бы тоже ходили вместе, – добавила Аника.
   Чем больше ребята думали о том, что Пеппи не ходит в школу, тем печальнее становилось у них на душе. И в конце концов они решили попытаться уговорить ее пойти туда вместе с ними.
   – Ты даже представить себе не можешь, какая у нас замечательная учительница, – сказал однажды Томми, лукаво взглянув на Пеппи. Он и Аника прибежали к ней, после того как сделали уроки.
   – Ты не знаешь, как весело у нас в школе! – подхватила Аника, – если бы меня не пускали в школу, я просто с ума бы сошла.
   Пеппи, сидя на низенькой скамеечке, мыла ноги в огромном тазу. Она ничего не сказала в ответ и только принялась так брызгаться, что расплескала вокруг почти всю воду.
   – Да и сидеть там надо недолго, только до двух часов, – снова начал Томми.
   – Конечно, – в тон ему продолжала Аника. – А кроме того, бывают каникулы. Рождественские, пасхальные, летние...
   Пеппи задумалась, но по-прежнему молчала. Вдруг она решительно вылила из таза остатки воды прямо на пол, так что замочила штаны господину Нильсену, который, сидя на полу, играл зеркалом.
   – Это несправедливо, – строго сказала Пеппи, не обращая ни малейшего внимания ни на гнев господина Нильсена, ни на его залитые водой штаны, – это совершенно несправедливо, и я не стану с этим мириться!
   – Что несправедливо? – удивился Томми.
   – Через четыре месяца будет рождество, и у вас начнутся рождественские каникулы. А у меня что начнется? – голос Пеппи зазвучал грустно. – Не будет у меня никаких рождественских каникул, даже самых маленьких, – продолжала она жалобно. – Это необходимо изменить. Я завтра же отправлюсь в школу.
   От радости Томми и Аника захлопали в ладоши.
   – Ура! Ура! Так мы тебя будем ровно в восемь у наших ворот.
   – Нет, – сказала Пеппи. – Это для меня рано. А кроме того, я поеду туда верхом.
   Сказано – сделано. Ровно в десять часов утра Пеппи сняла свою лошадь с террасы, вынесла ее в сад и отправилась в путь. Несколько минут спустя все жители этого городка кинулись к окнам, чтобы взглянуть на маленькую девочку, которую понесла взбесившаяся лошадь. На самом же деле все было не так. Просто Пеппи торопилась в школу. Она галопом влетела в школьный двор, спрыгнула на землю, привязала лошадь к дереву. Затем с таким грохотом распахнула дверь класса, что Томми, Аника и их товарищи подскочили на своих местах от неожиданности, и что есть мочи крикнула: "Привет!" – помахав своей широкополой шляпой.
   – Я, надеюсь, не опоздала на таблицу уважения?
   Томми и Аника предупредили учительницу, что в класс должна прийти новая девочка, которую зовут Пеппи Длинный чулок. Учительница и без того уже слышала о Пеппи. В маленьком городке о ней было немало толков. А так как учительница была милой и доброй, то она решила сделать все, чтобы Пеппи в школе понравилось.
   Не дожидаясь приглашения, Пеппи уселась за пустую парту. Но учительница не сделала ей никакого замечания. Наоборот, она сказала очень приветливо:
   – Добро пожаловать к нам в школу, милая Пеппи! Надеюсь, что тебе у нас понравится и что ты здесь многому научишься.
   – А я надеюсь, что у меня будут рождественские каникулы, – ответила Пеппи. – Для этого я и пришла сюда. Справедливость прежде всего.
   – Скажи мне, пожалуйста, твое полное имя. Я запишу тебя в список учеников.
   – Меня зовут Пеппилотта-Виктуалия-Рульгардина-Крусминта, дочь капитана Ефраима Длинного чулка, "Грозы морей", а теперь негритянского короля. Собственно говоря, Пеппи – это уменьшительное имя. Мой папа считал, что Пеппилотта произносить слишком долго.
   – Ясно, – сказала учительница. – Тогда мы тоже будем звать тебя Пеппи. А теперь давай поглядим, что ты знаешь. Ты уже большая девочка и, наверное, многое умеешь. Начнем с арифметики. Скажи, пожалуйста, Пеппи, сколько будет, если к семи прибавить пять.
   Пеппи взглянула на учительницу с недоумением и недовольством.
   – Если ты сама этого не знаешь, то неужели думаешь, что я стану считать за тебя? – ответила она учительнице.
   У всех учеников глаза на лоб полезли от удивления. А учительница терпеливо объяснила, что так в школе не отвечают, что учительнице говорят "вы" и, обращаясь к ней, называют ее "фрекен".
   – Простите, пожалуйста, – сказала Пеппи, смутившись, – я этого не знала и больше так делать не буду.
   – Надеюсь, – сказала учительница. – Вот ты не хотела считать за меня, а я сосчитаю за тебя: если к семи прибавить пять, получится двенадцать.
   – Подумать только! – воскликнула Пеппи. – Оказывается, ты сама можешь это сосчитать. Зачем же ты у меня спрашивала?.. Ой, я опять сказала "ты" – простите, пожалуйста.
   И в наказание Пеппи сама сильно ущипнула себя за ухо.
   Учительница решила не обращать на это никакого внимания и задала следующий вопрос:
   – Ну-с, Пеппи, а теперь скажи, сколько будет восемь и четыре?
   – Думаю, шестьдесят семь, – ответила Пеппи.
   – Неверно, – сказала учительница, – восемь и четыре будет двенадцать.
   – Ну, старушка, это уж слишком! Ты же сама только что сказала, что пять и семь будет двенадцать. Какой-то порядок в школе тоже должен быть! А если уж тебе так хочется заниматься всеми этими подсчетами, то стала бы себе в уголок да считала бы на здоровье, а мы бы тем временем пошли во двор играть в салочки... Ой, я снова говорю "ты"! Простите меня в последний раз. Я постараюсь в другой раз вести себя лучше.
   Учительница сказала, что она готова и на этот раз простить Пеппи. Но что сейчас, видно, не стоит продолжать задавать ей вопросы по арифметике, она лучше будет спрашивать других детей.
   – Томми, реши, пожалуйста, такую задачу. У Лизы было семь яблок, а у Акселя – девять. Сколько яблок было у них вместе?
   – Да, сосчитай-ка, Томми, – вмешалась вдруг Пеппи, – и, кроме того, скажи: почему у Акселя живот болел сильнее, чем у Лизы, и в чьем саду они нарвали эти яблоки?
   Фрекен снова сделала вид, что ничего не слышала, и сказала, обращаясь к Анике:
   – Ну, Аника, теперь ты сосчитай: Густав пошел со своими товарищами на экскурсию. Ему дали с собой одну крону, а вернулся он с семью эре. Сколько денег потратил Густав?
   – А я хочу знать, – сказала Пеппи, – почему этот мальчишка так сорил деньгами? И что он купил на них: лимонаду или еще чего-нибудь другого? И хорошо ли он помыл уши, когда собирался на экскурсию?
   Учительница решила сегодня больше не заниматься арифметикой. Она подумала, что, быть может, чтение у Пеппи пойдет лучше. Поэтому она вынула из шкафа картонку, на которой был нарисован ежик. Под рисунком стояла большая буква "Ё".
   – Ну, Пеппи, сейчас я покажу тебе интересную вещь. Это Ё-е-е-е-жик. А буква, которая изображена вот тут, называется "Ё".
   – Ну да? А я всегда думала, что "Ё" – это большая палочка с тремя маленькими поперек и двумя мушиными крапинками наверху. Скажите мне, пожалуйста, что общего имеет ежик с мушиными крапинками?
   Учительница не ответила Пеппи, а вынула другую картонку, на которой была нарисована змея, и сказала, что буква под картинкой называется "3".
   – О!! Когда говорят о змеях, я всегда вспоминаю, как я дралась с гигантской змеей в Индии. Это была такая страшная змея, что вы даже представить себе не можете, – четырнадцати метров длиной, и злая, как оса. Каждый день она пожирала по пять взрослых индийцев, а на закуску лакомилась двумя маленькими детьми. И вот однажды она решила полакомиться мною. Она обвилась вокруг меня, но я не растерялась и со всех сил стукнула ее по голове. Бах! Тут она как зашипит. А я ее еще раз – бац! И тогда она – ух! Да, да, вот точно так это было. Очень страшная история!..
   Пеппи перевела дух, а учительница, которая к этому времени окончательно поняла, что Пеппи –трудный ребенок, предложила всему классу нарисовать что-нибудь. "Наверное, рисование увлечет Пеппи, и она хоть немного посидит спокойно", – подумала фрекен и раздала ребятам бумагу и цветные карандаши.
   – Вы можете рисовать все, что захочется, – сказала она и, сев за свой столик, принялась проверять тетради. Через минуту она подняла глаза, чтобы посмотреть, как дети рисуют, и обнаружила, что никто не рисовал, а все смотрели на Пеппи, которая, лежа ничком, рисовала на полу.
   – Послушай, Пеппи, – с раздражением сказала фрекен, – почему ты не рисуешь на бумаге?
   – Я давно уже ее всю изрисовала. Но портрет моей лошади не уместился на этом крошечном листке. Сейчас я рисую как раз передние ноги, а когда дойду до хвоста, мне придется выйти в коридор.
   Учительница на минуту задумалась, но решила не сдаваться.
   – А теперь, дети, встаньте, и мы споем песню, – предложила она.
   Все дети поднялись со своих мест, все, кроме Пеппи, которая продолжала лежать на полу.
   – Валяйте пойте, а я немного отдохну, – сказала она, – а то, если я запою, стекла полетят.
   Но тут терпение у учительницы лопнуло, и она сказала детям, чтобы они все вышли погулять на школьный двор, а ей необходимо поговорить с Пеппи наедине. Как только все дети вышли, Пеппи поднялась с пола и подошла к столику учительницы.
   – Знаешь что, фрекен, – сказала она, – я вот что думаю: мне было очень интересно прийти сюда и посмотреть, чем вы тут занимаетесь. Но больше мне сюда ходить неохота. А с рождественскими каникулами пусть будет, как будет. В вашей школе для меня слишком много яблок, ежей и змей. Прямо голова закружилась. Ты, фрекен, я надеюсь, не будешь этим огорчена?
   Но учительница сказала, что она очень огорчена, и больше всего тем, что Пеппи не хочет вести себя как следует.
   – Любую девочку выгонят из школы, если она будет себя вести гак, как ты, Пеппи.
   – Как, разве я себя плохо вела? – с удивлением спросила Пеппи. – Честное слово, я этого и не заметила, – печально добавила она. Ее нельзя было не пожалеть, потому что так искренне огорчаться, как она, не умела ни одна девочка в мире.
   С минуту Пеппи молчала, а потом сказала, запинаясь:
   – Понимаешь, фрекен, когда мама у тебя ангел, а папа – негритянский король, а сама ты всю жизнь проплавала по морям, то не знаешь, как надо вести себя в школе среди всех этих яблок, ежей и змей.
   Фрекен сказала Пеппи, что она это понимает, что она больше не сердится на нее и что Пеппи сможет снова прийти в школу, когда немножко подрастет. При этих словах Пеппи засияла от счастья и сказала:
   – Ты, фрекен, удивительно милая. И вот тебе, фрекен, от меня подарок.
   Пеппи вынула из кармана маленький, изящный золотой колокольчик и положила его на столик перед учительницей. Учительница сказала, что не может принять от нее такой дорогой подарок.
   – Нет, ты должна, фрекен, должна! – воскликнула Пеппи. – А то я завтра снова приду в школу, и удовольствия никому это не доставит.
   Тут Пеппи выбежала на школьный двор и вскочила на свою лошадь. Все дети окружили Пеппи, каждому хотелось погладить лошадь и посмотреть, как Пеппи выедет со двора.
   – Вот я, помню, в Аргентине ходила в школу, так то была школа! – сказала Пеппи и поглядела на ребят. – Если бы вам туда попасть! Там через три дня после рождественских каникул начинаются пасхальные. А когда кончаются пасхальные, то еще через три дня начинаются летние. Кончаются летние каникулы первого ноября, и тут-то, правда, приходится здорово поработать, потому что рождественские каникулы начинаются только одиннадцатого. Но в конце концов с этим можно справиться, потому что в Аргентине не задают уроков. В Аргентине строго-настрого запрещено готовить дома уроки. Правда, иногда случается, что какой-нибудь аргентинский мальчик тайком залезет в шкаф и, чтобы никто не видел, немножко учит уроки. Но ему здорово влетает от мамы, если она это заметит. Арифметику там вообще не проходят, и если какой-нибудь мальчишка случайно знает, сколько будет пять и семь, и проговорится об этом учительнице, то она поставит его на весь день в угол. Чтением там занимаются только в свободные дни и то, если найдутся книги для чтения, но таких книг обычно ни у кого не бывает...
   – Что же они там делают в школе? – с изумлением спросил маленький мальчик.
   – Едят конфеты, – ответила Пеппи. – Поблизости от школы находится конфетная фабрика. Так вот от нее прямо в класс провели специальную трубу, и поэтому у детей нет ни минуты свободного времени, – только успевай жевать.
   – А что же делает учительница? – не унималась другая девочка.
   – Глупышка, – ответила Пеппи, – учительница там подбирает конфетные бумажки и делает фантики. Уж не думаешь ли ты, что там фантиками занимаются сами ребята? Нет уж, дудки! Ребята там даже сами в школу не ходят, а посылают младших братишек... Ну, привет! – радостно крикнула Пеппи и помахала своей большой шляпой. – А вы уж сами как-нибудь сосчитайте, сколько яблок было у Акселя. Меня вы здесь не скоро увидите...
   И Пеппи с шумом выехала за ворота. Лошадь скакала так быстро, что камни летели у нее из-под копыт, а оконные стекла дребезжали.

Перевела со шведского Л. Лунгина.
Рисунки Е. Ведерникова.