Как люди научились записывать музыку



В. Васина-Гроссман


   Из глубины времен, когда только занималась заря человеческой культуры, доходят до нас сведения о музыке народов древности. Изображения поющих и играющих на музыкальных инструментах людей мы видим на стенной живописи египетских пирамид и храмов, на рисунках, украшающих древнегреческие вазы. Мы знаем имена музыкантов, выступавших на состязаниях в древней Греции. Дошли до нас и некоторые имена композиторов древности: нам известно, что греческие поэты складывали не только слова, но и мелодии своих песен.
   Все говорит о том, что уже в глубокой древности существовали не только простые народные песни, но и более сложные музыкальные произведения. Но чем сложнее произведение, тем труднее заучить его наизусть, тем скорее оно может изгладиться из памяти, забыться, затеряться.
   Поэтому уже очень давно, много тысячелетий тому назад, люди стали искать способ записи музыкальных звуков.
   Ученые-археологи, которые по сохранившимся с древних времен остаткам строений, утвари, произведениям искусства определяют, как жили люди в прошлом, нашли однажды глиняную табличку с выдавленными на ней клинообразными письменами. Так писали в древней Шумеро-Вавилонии за три тысячи лет до нашей эры; глиняные таблички заменяли тогда писчую бумагу.
   Ученые давно уже научились читать клинообразные значки (клинопись), прочли они и эту табличку. На ней оказалось записанным стихотворение "О сотворении человека". Но рядом с хорошо известными значками оказались другие, непонятные. Это были какие-то слоги, лишенные смысла. Долго бились над ними ученые и наконец решили, что это запись мелодии, на которую пелось стихотворение. Но расшифровать запись с полной точностью так и не удалось.

   Древнегреческая музыкальная запись.

   Древние греки использовали для записи музыки буквенные значки, довольно точно определяющие высоту звука. Буквенную запись применяли и в средние века.
   Буквенная система записи музыкальных звуков была очень неудобна. В ней не было наглядности, нельзя было сразу определить направление мелодии. А ритм, пользуясь буквенной системой, вовсе нельзя было записать.
   Поэтому буквенная запись почти не имела практического значения.

        Нотация невмами.

   Музыкальные произведения передавались устно от одного певца к другому и по-прежнему заучивались на слух. А чтобы напомнить певцам направление мелодии, руководитель хора "рисовал" ее в воздухе. Взмахом руки дирижер показывал, что мелодия шла вверх от низких звуков к высоким или наоборот – вниз.
   И тогда люди подумали: а что, если и на бумаге изображать не отдельные звуки мелодии, а самый ее рисунок, направление? Так возникла другая система записи звуков, хотя и не точная, но наглядная. Каждый значок изображал не отдельный звук, но целый музыкальный мотив.
      В России такие значки назывались знаменами или крюками, на Западе невмами. Слово знамя означало – знак. Название невма, что значит по-гречески – кивок, жест, указывает на первоначальное происхождение этих значков, как зарисовки движения руки дирижера. Названия русских крюков были очень своеобразны и выражали не только форму крюка, но и характер соответствовавшего ему мотива. Так, например, один из знаков назывался "голубчик борзый" – это означало, что данный мотив должен исполняться быстро (борзо).

   Музыкальная запись крюками.

   Такие значки могли напомнить певцу уже знакомую мелодию, подсказать ее. Но спеть новую, незнакомую мелодию по ним было невозможно. Точной высоты звуков мелодии ни западные невмы, ни русские крюки не определяли.
   Изобретение записи точной высоты звуков предание приписывает итальянскому монаху Гвидо из города Ареццо, жившему в XI веке. В отличие от большинства ученых музыкантов средневековья, крепко державшихся за старые традиции, Гвидо был пытливым музыкантом-практиком. Он руководил хором, обучал певчих и постоянно сталкивался с неудобствами записи музыки невмами.
   На изобретение новой системы, точно передающей высоту звука, его натолкнул издавна существовавший обычай проводить в певческих книгах линию, отмечающую средний звук мужского голоса. Выше и ниже этой линии располагались невмы, и это помогало хору приблизительно установить высоту звуков мелодии.
    Гвидо прибавил к этой линии еще две – сверху и снизу – и получил возможность записать точно уже не один звук, а целых пять соседних, так как можно было использовать не только линии, а и промежутки между ними. И тогда невмы, нарисованные на линейках, получили точное значение. По ним можно было спеть и незнакомую мелодию.

   Гвидо из Ареццо.

   Нововведение Гвидо казалось средневековым музыкантам настоящим чудом. Оно прославило его на весь мир. И до сих пор музыканты пользуются его системой записи звуков на линейках. Гвидо придумал и названия звуков, которыми мы сейчас пользуемся.
   Существующие в наши дни названия звуков – это начальные слоги строчек латинского церковного гимна. Особенностью этого гимна было то, что каждая из его строк начиналась несколько выше предыдущей, с соседнего по высоте звука. И слова, и напев гимна были тогда всем очень хорошо известны и даже начальные слоги его строк фазу вызывали в памяти звуки, на которые они пелись:

UT queant laxis
REsonare fibris
MIra gestorum
FAmuli tuorum
SOLve polluti
LAbii reatum
Sancte Ioannes

   Отличие средневековых названий от современных только в том, что до во времена Гвидо называлось ут, а звук си название получил позже, чем остальные.

    Современная нотная запись.


   К трем линейкам, которыми пользовался Гвидо, впоследствии добавили четвертую, а затем и пятую.
   И теперь мы записываем музыку на пяти линейках, прибавляя к ним маленькие "добавочные" линейки, если пяти не хватает. И рисуем на них не невмы, а ноты, т. е. особые значки для каждого отдельного звука.